— Просто прими как данность, что ребенок мой и твой. Все просто.

— Ты издеваешься? — впервые за все время нашего знакомства я обращаюсь к Глебу на «ты» и даже этого не замечаю. — Как такое могло случиться? Врачи же не идиоты, чтобы так сглупить…

— Это не врачебная ошибка, — качает он головой. — Все было сделано по моему заказу.

Слушаю его, а перед глазами все плывет, ладони потеют. В голове уже даже не винегрет, а нечто, чему нет названия.

Глеб замечает резкую перемену моего настроения.

— Я дам тебе время подумать над моим предложением, — говорит он резко погрубевшим голосом, поднимается с места.

— Через неделю я вернусь за твоим положительным ответом.

Граждане, объясните дураку: кто меня дергал за язык? За каким чертом я дал ей неделю на размышления? Я был пьян или под наркотой? На кой хрен я это вообще ляпнул?

Жалею о своих словах сразу же, как только оказываюсь за дверью квартиры Мирославы. Не хочу от нее уходить. Мне физически некомфортно от того, что я оставляю малышку одну. Хоть приковывай себя наручниками к ее двери, честное слово.

А вдруг к ней ночью опять наведается этот псих в зеленой шапке? Вдруг именно ее квартиру решат ограбить какие-нибудь психи? Или, скажем, у соседей начнется пожар и перекинется на ее квартиру, а на дом вообще упадет метеорит…

Этих «вдруг» мое больное воображение придумывает еще тысячу.

Причем это в лайтовой версии! В хардкорной счет идет на миллионы.

Мне нужна моя Мирослава. Она нужна мне сейчас…

Пусть я не буду заниматься с ней сексом. Да боже мой, я к ней даже не притронусь, но пусть она будет рядом, под моей защитой. Чтобы я мог в любую минуту увидеть ее, прикоснуться, поцеловать. Ладно, я согласен без поцелуев!

Успокаивает лишь то, что я сразу узнаю, если она кого-то впустит или выйдет сама, благодаря камере в коридоре.

Эта мысль позволяет хоть немного выдохнуть.

Еду домой как в тумане. Все еще не верю, что я оставил ее там одну.

Весь следующий день тоже проходит будто мимо меня. Я что-то делаю на работе, с кем-то говорю, даже умудряюсь провести совещание, а мысли лишь о ней и нашем ребенке.

Ближе к вечеру начинаю не на шутку волноваться.

Она могла бы хоть раз за эти сутки мне позвонить. Мне много не надо — просто рассказала бы, как у нее дела, как провела день, что нового делала.

Минута-две ее воркования в трубку значительно улучшили бы мое настроение. Стало бы легче дышать.

Будто издевается надо мной. Это ее способ показать мне, что я неправильно себя повел?

Радует лишь одно — дома меня больше не ждет Анжела. Она уехала, как я ей и велел. Я не смог бы больше жить с ней при любом раскладе. Как только я коснулся губ Мирославы, жена стала для меня чужой женщиной. Да и была ли когда-то родной? Теперь я в этом вовсе не уверен.

Засовываю гордость в задницу, первым набираю Мирославу.