И тут в голове начинает пульсировать мысль: «Может, я что не так понял? Может, все невинно, как Мира и говорит…»

Она очень заразная, эта мысль. Едва появилась, уже не выгонишь. Тут же пропитывает душу насквозь.

Неожиданно онемение в груди начинает сходить на нет. Как будто заканчивается срок действия анестезии.

«Вдруг я и правда все не так понял? Ну не может же она так откровенно врать…»

Я хватаюсь за эту мысль как утопающий за соломинку, начинаю ее вертеть в голове и так и эдак. Даже приободряюсь.

В этот момент мой взгляд натыкается на кольцо, которое я вчера подарил Мире. Оно одиноко лежит на полочке возле раковины, поблескивает на свету. Бриллиант огранки «Принцесса», который я выбирал для своей невесты не одну неделю. Заказал кольцо у именитого ювелира, сам спроектировал дизайн.

Нашел себе принцессу, мать ее так…

Нет, ну а что? Сняла кольцо, собираясь на свидание к бывшему мужу. Логично же.

Все невинно, ага, как же. Держи, Глебка, карман шире. Она все спланировала заранее, именно поэтому оставила кольцо — не хотела светить камнем перед бывшим, скорее всего, грела в нем надежду, что вернется к нему. Как он там сказал: «я забираю жену»? С чего бы ему так говорить, если она не хотела с ним быть?

Доверился женщине на свою голову, разрешил себе влюбиться, раскрыл душу нараспашку. Тычьте в нее калеными копьями, мне не жалко.

Я же с этим еще в юности завязал! Именно поэтому женился на женщине, которая мне была глубоко безразлична, даже заключил контракт. У меня же все по плану шло…

А потом в моей жизни появилась Мира, и все пошло псу под хвост.

— Да мать вашу так… — рычу на свое отражение в зеркале. — Что за изъян во мне такой мерзкий? Почему ни одна женщина в этом мире не может искренне меня полюбить? Я что, такой хреновый?!

Бездумно поднимаю руку, замахиваюсь и врезаюсь кулаком прямо в центр зеркальной поверхности.

Зеркало идет трещинами, ранит мою руку, и без того поврежденную в драке. Я ведь умудрился сбить костяшки о морду того урода. Но что удивительно — физической боли не чувствую — куда ей сравниться с той болью, которая разъедает кусок мяса, что еще недавно звался моим сердцем.

Одного удара мне мало, хочу бить в это зеркало снова и снова, чтобы прекратило отражать мою искаженную физиономию.

— Спокойно, Глеб, спокойно…

Заставляю себя сбавить обороты. Я никому не сделаю лучше, если что-нибудь себе сломаю.

Промываю руку под струей воды. Потом достаю аптечку, обрабатываю порез перекисью, наклеиваю пластырь.

Перед выходом из ванной бросаю взгляд на разбитое зеркало.

Я себя таким же расколотым чувствую…

Выхожу в спальню, ложусь на кровать и проваливаюсь в какую-то черную дыру. Эта дыра сплошь состоит из хреновых мыслей вперемешку с болью и дикой обидой на весь женский пол вообще и на Миру в частности.