Сказать «да», значит, поставить окончательный и жирный крест на нашем будущем.

— Можешь не отвечать. Я и так знаю ответ. — растирая по щекам слёзы, улыбнулась. Печально так. Обессилено и грустно. А у меня за грудиной защемило. — И знаешь. Предательство, это ведь не только физический контакт, не только секс. Это глубже. Предательство уже то, что ты был готов. Мне этого более чем достаточно, чтоб больше не иметь с тобой ничего общего.

И что тут ответить? Что, блять?! Хотел. Был готов. Но ведь не изменил! Как же убого звучит это оправдание, даже перед самим собой. Чего ждать от Вари, если я сам себя куском дерьма ощущаю.

На секунду представил себя на месте жены. Смог бы сам, простить подобное? Зная, что она текла для другого и была бы готова под него лечь? Пиздец. Как представлю, так сдохнуть хочется.

Раньше сказал бы, что нет. Не смог бы простить. А сейчас кажется, что остыл бы, успокоился, взвесил и простил. Да только понимаю, что рассуждаю сейчас так, только потому, что сам по уши в дерьме. И чёрное уже не кажется таким чёрным. Хочется найти оправдание. Себя оправдать. Но только чёрное — по-прежнему чёрное. И обелиться не получается, как не старайся.

Не понимаю, чего он сейчас хочет от меня услышать? Что я его прощаю и всё нормально? Что заживём долго и счастливо, как и планировали когда-то? Да ни черта ненормально. И не будет у нас долго и счастливо. Ничего уже не будет.

Стоит с видом побитой собаки, думает, разжалобит? Да ничего подобного! Мало ему. Хочу, чтоб мучился. Страдал. Чтоб загибался в агонии. Чтоб ему было хуже, чем мне во сто крат. Хотя я сама огнём горю, корчась в муках. Но хочу, чтоб ему больнее было. Знала бы как раздавить его морально, раздавила бы без сожалений.

Я подам на развод в любом случае. Да только не верю я, что своим уходом причиню ему боль. Когда боятся потерять человека, так не поступают. Не рискуют семьёй. А раз рискнул, значит, не так уж эта семья нужна и дорога. Он своим поступком обесценил её значение.

— Никит, чего тебе не хватало? Что не устраивало, раз тебя потянуло на подвиги? Что было не так в нашей семье, что ты решился на предательство? — задала вопрос, который прокручивала в голове всё это время. Который не давал покоя и буквально сводил с ума.

— Всё устраивало, Варь. Более чем. Я конченый человек, раз так поступил. Понимаю это прекрасно. Но изменить ничего не могу. Могу лишь пообещать, что такого никогда не повторится. Пообещать сейчас и доказывать это в дальнейшем не только словами, но и поступками, действиями.

Неужели он не понимает, что его словам и каким-то там поступкам — грош–цена? Что не смогу я забыть того, что было. Не вычеркну из памяти его растрёпанный вид, размазанную по лицу губную помаду, расстёгнутую рубашку и распалённую девицу за спиной.