— Нет, Джонатан, — простонала она, тряся головой. Слезы ручьями струились у нее по щекам, она умоляюще смотрела на него снизу вверх.

Щеки у него окрасились темным румянцем, глаза потемнели и стали почти черными.

— Почему? — Он все еще удерживал ее в стальном кольце своих рук. — Мы хотим друг друга, и ты это знаешь.

Еще бы ей не знать! Но она также успела убедиться, что, кроме физического желания, он не испытывает к ней ничего.

— Я не готова выслушивать обвинения в том, что отдалась тебе, чтобы получить твои песни. — Она насмешливо скривила рот.

Джонатан отшатнулся, руки упали.

— Я бы никогда так не подумал.

— Обязательно подумал бы, — уверенно сказала Тори, отступая. — И не только это.

Несколько долгих секунд он смотрел на нее молча, взгляд вновь стал ледяным.

— У тебя очень низкое мнение обо мне, — наконец произнес он.

— Не о тебе, Джонатан. — Она покачала головой. — О людях вообще. — Чего только она от этих людей не натерпелась!

— Я никогда не считал себя частью толпы! — огрызнулся он.

Тори пожала плечами.

— И тем не менее я хочу выяснить все раз и навсегда. Мне нужен новый материал, не похожий на прежний, привычный. Что-нибудь вроде того, что я слышала в воскресенье.

Взгляд Джонатана не потеплел.

— Извини, я не верю тебе. За всем этим я усматриваю вмешательство Мэдисон и Гидеона.

Джонатан продолжал скептически смотреть на нее.

— Ну вот уже и проблема появилась.

Он шутливо склонил голову.

— Я не пишу песен, я пишу только музыку без слов.

— Так это еще лучше, — оживленно заметила она, — ты пишешь музыку, а я слова.

— Не думаю, что у нас получится, — отрезал он.

— Почему же? — Его упрямство начинало ее раздражать.

— Потому что я не пишу песен в стиле Виктории Кэнан, — надменно проговорил он.

— Я же только что сказала — я хочу подготовить совершенно другой репертуар! — Нет, надо успокоиться, иначе она вообще ничего не добьется.

Джонатан покачал головой:

— Моя музыка тебе не подойдет.

Она уже не могла сдержаться.

— Ты считаешь, что Виктория Кэнан запятнает позором твою музыку?

Джонатан вздохнул и отошел к камину.

— Да, я пишу песни о любви, Тори. У них нет слов, но любой, кто их услышит, сразу поймет, что они — о любви.

— А Виктория Кэнан не поет о любви, — сухо добавила она. — Но в этом-то все и дело, я буду их петь. — Прочтя сценарий Стивена Джеймса, она поняла, что главная тема его постановки — любовь. — Я как раз... Мне недавно предложили роль певицы в пьесе. — Ну вот и проговорилась! Ну и пусть!

Джонатан покачал головой.

— Не этого ждут от тебя твои поклонники.

— Ты думаешь, я не знаю? — ответила она. — Именно поэтому мне так трудно было принять решение.

Все, дальше отступать некуда.

— Так ты для этого приехала на остров? — догадался Джонатан.

— Отчасти, — кивнула она. — Но ведь и ты приехал за этим.