Уже в такси Лори попросила Дрейка завезти ее в институт, так как, прежде чем вернуться домой, она должна была захватить кое-какие бумаги.

– Конечно, – кивнул он. – Это даже кстати, поскольку я все равно планировал повидаться сегодня с Дженнифер.

Лори бросила быстрый взгляд на часы.

– Но ведь уже начало десятого! Дженнифер, наверное, спит.

– Тогда придется ее разбудить, – небрежно отозвался он.

– Разве вас не касаются правила общего распорядка?

– Касаются, но не все. Для меня Марта Норвуд сделала исключение. Она-то знает, что я часто задерживаюсь на студии до девяти и даже до десяти часов вечера – тут все зависит от того, в какую задницу влезет доктор Хембрик на этот раз.

В общем, она официально разрешила мне два-три раза в неделю посещать дочь даже после отбоя. При условии, естественно, что я не буду беспокоить остальных.

Когда они подъехали к зданию института, Лори достала свой ключ и провела Дрейка через служебный вход. На цыпочках они прокрались по коридору к дортуарам и поднялись на этаж, где разместились комнаты младшей группы.

Лори первой вошла в спальню, в которой Дженнифер жила с тремя другими девочками ее возраста.

Подойдя к нужной кровати, она, однако, отступила в сторону, пропуская Дрейка. Шагнув вперед, он опустился на краешек кровати рядом со спящей дочерью и, включив на тумбочке небольшой ночник, легонько потряс Дженнифер за плечо. Девочка пошевелилась, потом открыла глаза. Увидев папу, она радостно улыбнулась и, сев на кровати, крепко обняла Дрейка за шею. Все это Дженнифер проделала совершенно бесшумно, и Лори подумала, что девочка и впрямь успела привыкнуть к неурочным визитам отца. Вместе с тем ее радость казалась совершенно искренней и глубокой, так что Лори даже слегка удивилась. Вовсе не такой реакции ожидала она от ребенка, который днем вел себя на редкость сдержанно, даже замкнуто.

– Это я, крошка. Как поживаешь? – шепотом спросил Дрейк. – Ты рада?..

Вопрос, разумеется, был чисто риторическим – Дженнифер тесно прильнула к его широкой груди, и по ее заспанному личику расплылась блаженная улыбка, которая стала еще шире, когда отец ласково взъерошил ее льняные локоны. Глядя на них, Лори подумала, что перед ней – еще одна ипостась многоликого Дрейка Ривингтона.

Черты его лица заметно смягчились, жесткие складки в уголках губ стали почти незаметны, а из глаз исчезло насмешливо-циничное выражение, которое так не понравилось Лори при первой встрече. Сейчас его зеленые глаза светились любовью и лаской, на которые, как ей казалось, этот человек вряд ли был способен.

Когда с приветственными объятиями и поцелуями было покончено, Дженнифер с негромким хихиканьем принялась шарить по отцовским карманам, а он, притворно сердясь, отталкивал ее маленькие ручки.