Конечно, в конце концов ей придется открыть правду, и тогда… В лучшем случае она будет выглядеть круглой идиоткой, а в худшем… Впрочем, хуже, чем сейчас, ей, наверное, все равно не будет. За три неполные недели, прошедших с того дня, когда Дрейк вынужден был солгать ее родителям об их свадьбе, Лори удалось убедить себя, что он любит ее так же сильно, как она его. Во всяком случае, Дрейк вел себя как влюбленный, был нежен, ласков, заботлив и предупредителен и делал все, чтобы она чувствовала себя счастливой, и она попалась на крючок. Только сейчас Лори начала сознавать, что все это могло быть просто игрой.

Каким-то образом ей удалось забыть, что Дрейк – актер до мозга костей и что ему платят огромные деньги именно за его умение правдоподобно изображать на экране самые глубокие, сильные и искренние чувства. Ситуация, в которой они оба очутились в результате внезапного приезда родителей, потребовала от него, чтобы он выглядел как молодожен, вел себя как молодожен, и Дрейк с блеском исполнил эту роль, пусть для этого ему и пришлось импровизировать. Он даже получил плату за свое лицедейство – ведь в течение последних двух с половиной недель Лори каждую ночь буквально по-царски вознаграждала его в постели. Возможно, впрочем, что именно этого Дрейк и добивался с самого начала.

Сейчас, думая о том, какой наивной и глупой она была, Лори не знала, куда деваться от гнева и стыда. А ведь еще в начале их отношений Дрейк предупреждал, чего ей следует ожидать, но она не прислушалась к его словам. Точнее, прислушалась, но позволила себе надеяться, что со временем она сумеет изменить его отношение к ней, превратить стремление плоти во взаимное притяжение душ.

Должно быть, она была слишком самонадеянна – ничего у нее не вышло.

Нет, Лори вовсе не хотела заставить его забыть Сьюзен. Скорее всего, он бы все равно не смог, да это было и не нужно. Она стремилась к другому – ей хотелось, чтобы Дрейк смог полюбить снова, полюбить ее. И ей казалось, что она почти добилась своего, но потом Лори увидела его лицо, его взгляд, когда он смотрел на разбросанные по полу фотографии Сьюзен, на ее балетные туфли, на ее одежду. Должно быть, эти предметы слишком живо напомнили ему о женщине, которая когда-то носила их, которая легко и грациозно танцевала в этих атласных туфельках, отталкиваясь от пола стройными ногами.

В эти минуты его лицо не выражало ничего, кроме страдания. Вероятно, Дрейк думал, что, переспав с Лори, он предал Сьюзен, предал память о ней. Должно быть, поэтому он и уехал.

Лори очень старалась не думать об этом, но мрачные мысли снова и снова заполняли ее разум, ежечасно и ежеминутно заставляя страдать. Пожалуй, она могла бы даже сойти с ума, если бы не необходимость заниматься с Дженнифер.