Катя, совершенно не подозревая о предстоящей встрече, на кухне готовит нам ужин. Соблазнительный аромат ее блюд наполняет воздух, добавляя ощущение тепла в атмосферу. Я смотрю, как она грациозно двигается, легко перемещаясь между кастрюлями и сковородками, демонстрируя свои кулинарные способности в полной мере. Ее страсть к кулинарии сияет, когда она скрупулезно готовит каждое блюдо с любовью и заботой. Такие моменты напоминают мне, как мне повезло, что она есть в моей жизни.

Пока я жду, эмоции бурлят во мне. Это смесь опасения, любопытства и проблеска надежды. Я надеюсь, что эта встреча внесет некоторую ясность и разрешение в натянутые отношения между Катей и ее отцом.

Наконец звонит дверной звонок, снимая напряжение в комнате. Я быстро приближаюсь, чтобы ответить на него, впуская тестя в наш дом. С суровым выражением лица я провожу его внутрь и зову Катю.

— Катя, иди сюда, — кричу я с ноткой серьезности в голосе.

— Папа? — голос Кати отражает ее удивление, когда она присоединяется к нам в гостиной.

— Нам нужно поговорить, но сначала подожди, — говорит ее отец, протягивая мне черную папку. Я беру ее у него, чувствуя смесь любопытства и трепета. Открыв папку, я вижу стопку бумаг — номера, выписки со счетов и карточки. Я смотрю на них, молча признавая их значение.

— Катя, доченька, я тут ни при чем. Это все твоя мать делала, — жалобно говорит Вениамин Сергеевич. — Я не покупал твоих картин и не давал взяток за твои экзамены. Дочка, мне очень жаль. Все мои финансовые отчеты в этой папке. Твой муж меня практически разоблачил. Ты помнишь сказку «Голый король»? Ну, вот так я себя сейчас чувствую. Моя девочка, честно говоря, я не делал ничего из этого.

Пока тесть говорит, я стою тихо, впитывая его слова. Нужно многое переварить, но я понимаю, что у этой истории есть и другая сторона, которую Катя заслуживает услышать.

— Значит, ты хочешь сказать, что мама солгала мне? Но почему? — брови Кати хмурятся от смущения и боли.

— Не знаю… Твоя мать хранит молчание, даже когда я ее допрашивал. Наверное, я должен был выбить из нее правду? — отвечает Вениамин Сергеевич с явным разочарованием в голосе. Катя убегает на кухню.

Оставив его продолжать разговор, я чувствую что-то неладное и иду на кухню, где нахожу Катю, слезы текут по ее лицу, когда она прислоняется к столешнице. Без колебаний я мягко откидываю назад прядь ее каштановых волос, поднимая ее подбородок, чтобы встретиться со мной взглядом. Я медленно дую ей в лицо, пытаясь высушить слезы.

— Что ты делаешь? — шепчет она, ее голос полон уязвимости.

— Я осушаю болото, — мягко отвечаю я, пытаясь внести в ситуацию нотку легкомыслия. Катя хихикает сквозь слезы, находя утешение в нашем общем юморе.

— Я не могу поверить своему отцу.