Ты же не за барона замуж-то идешь. Тебя замуж за господина Рудольфа выдают. А господин Рудольф не барон, он баронет! Понимаешь теперь?! Баронет! Ты не женой слепого барона будешь, а его невесткой. Понимаешь?!

— Понимаю… Спасибо тебе, Лаура. Ты когда рассказываешь, я даже кое-что вспоминать начинаю. Только все равно непонятного очень много, – тоскливым голосом пожаловалась я.

— Так ты спрашивай, спрашивай, пока я туточки! – все так же яростным шепотом выговаривала девушка. – Я же вижу, что ты нормальная. Но ежли до баронессы что дойдет,, она тебя со свету сживет! Ты спрашивай, спрашивай, чего надобно…

В этот момент в коридоре раздались цокающие шаги. Дверь в келью распахнулась, и с подносом в руках вошла сестра Брона.

— Матушка настоятельница велела кормить тебя получше. Дескать, раз пост не помогает, значит, и впрямь больная ты. И покуда лежать будешь, Лаура при тебе соседкой останется. Так что ты, Клэр, пока с кровати не вставай – не велено. Очень уж матушка недовольна, что ты даже от легкой работы в обморок валишься, – покачала она головой, выставляя на маленький столик глубокую миску с едой и кладя рядом большой ломоть белоснежного хлеба, обильно смазанный маслом. – А попить я тебе сейчас горяченького принесу. Травяной взвар – первое дело от слабости здоровья. Ты уж не перечь матушке, с кровати не соскакивай. Вон ты какая бледненькая.

Брона ушла, пообещав вскоре вернуться. А Лаура, схватившись за край миски и зашипев, возмущенно сказала:

— Ух ты! Горячая-то какая! Видать, только сварили. Ну ничего, я сейчас…

Она подхватила ту самую влажную тряпку, которую я сняла с лица, и, прихватив миску за край, присела ко мне на кровать:

— Давай, открывай рот! Этакую кашу я только дома и едала!

В миск, поверх белоснежного, разваренного в молоке риса плескалась большая золотистая лужица сливочного масла. Лаура деревянной ложкой набрала каши, чуть подула на нее и, сглотнув слюну, скомандовала:

— Так! Рот открывай быстренько!

Глава 7

Ложку я у Лауры забрала, уж настолько-то моих сил хватит. Она отдала, хотя и не очень охотно. К сожалению, второй ложки в комнате не нашлось, потому, примерно прикинув, сколько в миске каши, я съела только половину.

Оставшееся протянула приятельнице со словами:

— Давай ешь, пока никто не видит.

То, что Лаура была голодна так же, как и я, было заметно невооруженным глазом. Косясь в миску, она несколько неуверенно начала отнекиваться:

— Ты что! Это же тебе принесли… Да и не такая уж я голодная, чтобы у больной отбирать.

— Не глупи. Миска здоровая, нам на двоих вполне хватит. Ешь быстрее, скоро придет сестра Брона. Ни к чему, чтобы заметили нарушение."

"Голод не тетка. А то, что на местном рационе чувство голода было постоянным у всех живущих в монастыре, понятно и так.