По всему было видно, что он ей нравится.

Провожая ее домой мы шли и болтали о всяком. Мне было так уютно, что я впервые с попадания в тело Макса Бодрова почувствовал себя по-настоящему дома.

Все эти улицы города, немного растрепанные и неухоженные стали мне ближе и роднее, чем вылизанная, лощеная Москва будущего из которого я прибыл.

Я точно знал, что счастье неуловимо. Его нельзя ощущать долго. Но сейчас были именно те мгновения, за которыми и скрывается это мимолетное чувство.

— Ну как она тебе? — спросил Тема включая красный свет в отцовской лаборатории.

Мы отправились в нее сразу, как проводили Элен домой.

— Восхитительна, — я доставал пленки из рюкзака и выкладывал их рядом с ванночками с проявителем. Моему другу была важна моя оценка. Девушка действительно была прекрасной и они очень подходили друг к другу.

— Я тоже так думаю. Она не выходит у меня из головы ни днем ни ночью.

Мой друг был влюблен.

— Давай, сначала проявим черно-белую. Ту которая чужая, — предложил Тема.

Я согласился. Это должно было занять меньше времени, чем проявка цветной.

— Я твоему бате в Москве купил реактивов и пленки.

— Это в подарок, ты что?

— Вот себе цветной взял и вам. По три катушки. Одну пролюбил, как выясняется.

Хотя мне до конца не хотелось верить, что пленка на которой видно, как Корольков и Лосев в самом финале «ломают» деньги, исчезла, я всё же испытывал интерес к тому, что она содержит.

— Хорошо, спасибо. Но сам знаешь, можно было без подарков приезжать.

Мы проявили черно-белую пленку. Тема вытащил ее из бачка с вращающейся крышкой. На негативах были фотографии разных людей. Я никого из них не узнал. Тогда Тема небрежно предложил мне заняться проявкой черно-белых фоток, пока он сам будет возиться с цветом.

Он сказал это так, словно я всю жизнь занимался этим ремеслом, и удалился за ширму во вторую половину помещения. Скорее всего они с Максом часто сюда приходили до момента моего «пришествия»

Мне повезло я хорошо помнил, как проявлять и печатать фотки. В далеком детстве в красном свете я сам колдовал над кюветой с проявителем и ванночками с водой и закрепителем.

Это было единственное взрослое развлечение, к которому я допускался раз в полгода за хорошее поведение.

Да это была это была отдельная магия. Она мне далась не сразу. Куча бумаги и реактивов была попорчена, но я в конце концов стал вполне сносным фототехником.

Я разглядывал это старое чудо фотографической техники — увеличитель, куда заряжалась пленка и в котором был красный фильтр, чтобы не засветить фотобумагу.

— Ну что же — приступим, я поплевал на ладони, потер их и заправил пленку в оборудование.