На время прикрывший грустный пейзаж за окном.

Мужчина, сидевший напротив явно хотел вызвать меня на диалог. Я увидел это в отражение на стекле. Он ждал момента, когда поймает мой взгляд и пристально наблюдал за мной. Мне было совсем не охота болтать с ним, но стало как-то неловко отказывать ему в общении. Вот такие дорожные разговоры в поездах для советского человека — святое.

Поэтому я повернулся к нему. Он сразу выпалил вопрос:

— Домой, — я немного улыбнулся, потому что в уме угадал его первый вопрос, — а вы?

— Я в командировку. Сергей, — мой попутчик представился и протянул руку.

Я ощутил крепкое рукопожатие и представился в ответ.

— Что? Выглядит, как полная безнадега? — поезд на втором пути уже прошел мимо, снова обнажив промышленную изнанку центра столицы, выстроенную в разное время из непохожих друг на друга корпусов, сараев и сторожек.

— Немного навевает тоску. Мрачновато, если честно у нас на железной дороге.

— Это только кажется, — мой собеседник желал меня подбодрить, — кажется, что у нас небо всегда хмурое, улицы грязные, дома — серые. Во-первых, это не так. Во-вторых мой кум бывал в загранкомандировках, в капстранах.

Там все тоже самое. Вокзалы прям нарядные и красивые.

— Вот взять, к примеру Гяр де Льон — Лионский вокзал в Париже. Красавец, шедевр архитектуры, а выезжаешь из него на поезде а там мама не горюй! Туши свет! Одни хибары да цеха в округе. И все изрисованы, исписаны непотребством.

Я улыбнулся. Мой собеседник пытался говорить с французским акцентом. Еще было смешно, от того, что у каждого советского человека есть свой кум, сосед, родственник, коллега по работе, побывавший за рубежом, по рассказам которого люди строили свои впечатление о бытовой стороне заграничной жизни.

Сергей рассказывал так, будто сам съездил.

— Ладно — в городах, но если ехать по Франции на поезде, за окном всегда будет одно и то же: унылое небо, унылые поля и серые покосившиеся домишки. Несчастные люди, одним словом.

— Думаете, мы будем жить счастливее?

Он вытаращил на меня глаза будто я сморозил какую-то глупость. Хотя, конечно он не особо представлял, как живут за границей.

— Конечно! Мы уже живем счастливее! А случайно не из этих? — мой собеседник сощурил глаза.

— Из каких, этих? — мне стало интересно.

Я трудом сдерживал смех.

— Ну какой я хиппи, у них длинные волосы, штаны клёш. Я студент.

Сергея немного успокоили мои слова.

— Ну мало ли. Кто вас знает. Ты не обижайся на меня братец. Мы живем своей жизнью, а не чужой. Никто нас не эксплуатирует, как у них там. У нас своё жилье, а они там на дне, вечно арендуют. Знаешь как хитро?

Я отрицательно покачал головой. Тогда Сергей мне начал рассказывать как по его мнению работает ипотека в капиталистических странах.

— Они там в кабале у банкиров.