Он увидел меня, но уткнулся в работающий маленький черно-белый телевизор внутри дежурки.

На его рукаве была красная повязка. Мне не удалось рассмотреть надпись на ней, так, как он сидел ко мне вполоборота левым плечом. А повязка находилась на правом

— Привет, братан, ДНД?, — указывая на повязку на его руке, спросил я.

Он смерил меня взглядом, полным высокомерия, нехотя ответил, как бы делая мне одолжение:

— Какой я тебе братан? — а чуть погодя, развернувшись и продемонстрировав надпись на повязке продолжил тем же тоном — оперотряд!

Да, господи, откуда у них, у оперотрядовцев такая глупая, горделивая мания величия.

Он искренне верил в то, что надпись на повязке и удостоверение делает его каким-то особенным.

Он считал себя выше других людей, а свою общественную деятельность престижней, только из-за громкого названия.

Большинство из них в своей студенческой оперотрядовской жизни, занималось тем, что ходили ближе к полуночи по комнатам и отлавливали, припозднившихся после 23–00, гостей. Таких же как они студентов.

Максимум, на что такие субъекты были способны, так это на задержание и препровождение в каталажку, заблудших праздношатающихся безобидных алкоголиков.

Или вот так, сидеть на вахте в общаге, отращивая себе чудовищный комплекс вахтера.

Но апломба, гордыни у них всегда было с излишком. Они рассказывали друзьям-однокурсникам, девушкам всякие небылицы про задержания валютных спекулянтов, преступников.

Чуть ли не участие в совместных операциях с КГБ по задержанию агентов иностранных разведок. Но, как правило, такие «перцы» не видели вживую ни валюты, ни спекулянтов, ни сотрудников КГБ.

Не все конечно, были и нормальные ребята. Но они сущетсвовали в оперотрядах в абсолютном меньшинстве.

— Земляк, как найти Вику Рерих? — я назвал факультет

Он не ответил на мой вопрос. Но полез в списки студентов набитые на желтоватых полупрозрачных листах на печатной машинкой.

Он вел пальцем по фамилиям студентов, до тех пор пока не нашел.

— Я ей брат двоюродный.

Мне не хотелось ему рассказывать, всю подноготную. Этой информации должно было быть достаточно, чтобы он отвалил.

— Ничего не могу поделать. Уехала группа Рерих «на картошку», через неделю приходи. Брат. Двоюродный.

Он смотрел мне в глаза и лыбился. Да, про картошку я совершенно забыл. Студенты и курсанты первых, вторых курсов добровольно-принудительно отправлялись собирать урожай осенью в ближайшие колхозы.

Поездка на «на картошку» была неотъемлемой частью учебного процесса. В 70-ых сельские жителей начали переезжать в города. И трудовых рук для полевых работ стало не хватать.