Стук двигателя под водой был еле-еле слышен.

Серега был рядом, наготове. Он видел то же самое. Я почувствовал, как молниеносно взмок на спине под гидрокостюмом. Благо Боёк смотрел мне в глаза. Я повернул большой палец вниз и мы устремился на шестиметровую глубину, работая ластами со всей дури.

Я почувствовал, как молниеносно взмок на спине под гидрокостюмом. Благо Боёк смотрел мне в глаза. Я повернул большой палец вниз и мы устремился на шестиметровую глубину, работая ластами со всей дури.

Сделав рывок в сторону массива, мы сумели за несколько секунд преодолеть расстояние между местом погружения беседки и молом. Мы оба схватились за торчащие из бетона рымы — металлические петли, при помощи которых массив цепляют за крючья подъемных кранов.

Сердце бешено стучало на глубине. Я оглянулся в сторону катера, но ничего не увидел из-за мутной воды.

Попытавшись определить местонахождение катера и двигателя двигателя я перестал дышать и приложил указательный палец к губам. Боёк кивнул и то же задержал дыхание.

Если двигатель катера и работал, то на малых оборотах и его совсем не было слышно.

Если это не была попытка убийства, то что? Это явно был знак, направленный в мой адрес. В случайности я не верил. Мне с трудом верилось в том что капитан Черноморского Флота будет связываться с этими продажными тварями. Значит наверху произошло что-то сверхординарное.

Хорошо, что никто не стал тянуть сигналки. Я проверил свой сигнальный конец. Он был натянут. Сейчас проверим продолжает ли держать его Рыбников.

Я сделал один рывок. Означающий «я в порядке, ты в порядке?» В ответ пришло четыре рывка. Мне предписывали подниматься. Посмотрев на Бойка, я понял, что тот повторил этот же сигнал и получил такой же ответ.

Я показал ему четыре пальца и Боёк закивал. Я четырежды дернул сигнальный конец. «Поднимаюсь» дождался пока Серега продублирует сообщение по своей сигналке и после его повтора показал большой круг в перчатке.

Он несколько раз отчетливо сжал и разжал кулак правой руки. Тогда я показал ему большой палец вверх. Между нами происходил немой диалог на языке жестов.

Когда я спрашивал, как себя чувствует мой напарник, он ответил, что у него судорога. Тогда я принял решение немедленно всплывать. Мы не стали делать минутную остановку, глубина была совсем небольшая, я просто не дал ему подняться слишком быстро.

Когда мы вынырнули, и наши головы показались над поверхностью воды, я выплюнул загубник и спросил:

— Где судорога, Серег? Держаться на воде можешь?

— Могу.Икру на правой ноге свело от неожиданности, — он кряхтел, морщась от боли, — что за урод запустил винт?

Я отстегнул от гидрокостюма английскую булавку и поднырнул. Я кольнул его в икроножную мышцу и он дважды прикоснулся к моему плечу под водой.