Они мне еще спасибо должны сказать…

— Что-то не похоже, что люди тебе благодарны, — улыбнулся Федя. — Вон бабушка клюкой шлепнула по багажнику, а вон тот студент плюнул тебе на крышу.

— Бабушка просто сослепу не разобралась, вот и шваркнула клюкой. Маразм у нее, ей простительно. А студенты народ борзый, не поймешь, что у них на уме. Молодежь уже не та. Избалованная. Туфельки, каблучки… Вот раньше, в мое время… Мы в деревне в лаптях ходили.

— И что? А еще раньше с каменными топорами бегали. Пойми, Егорыч. Дело не в молодежи. Время не стоит на месте. Скоро мы будем на Луну, как на дачу к себе летать.

— Не скоро, — вмешался я. — А вот автомобиль, уверен, будет почти в каждой семье, а у некоторых и не один даже.

— Да ну-у… — скептически почесал бритый затылок старшина. — Прям в каждой семье? Это ж где столько заводов автомобильных надо построить у нас? А две зачем? Солить их, что ли?

— У жены своя, у мужа своя. Удобно же…

— Ха! Насмешил! Зачем бабе автомобиль, в булошную кататься? И потом… Она ремонтировать его не умеет. А какая без ремонта езда!

Я больше не стал спорить. Егорыч совсем не готов принять новое время. До сих пор лаптями попрекает…

Красная копейка подкатила к проходной Новоульяновской фабрики музыкальных инструментов. Мы прошли через вахтера, сверкнув нашей (одной на двоих) ксивой.

— С чего, вернее, с кого начнем? — спросил Федя.

— Пошли в цех, поспрашиваем, кто сегодня из рабочих заступил, кого вчера не опросили.

Знакомый и, будто родной запах лака и ацетона щекотнул ноздри. Проработал я здесь немного, но сколько светлых воспоминаний, которые кто-то настырно хотел омрачить! Сначала Зина, потом Зверева. Теперь вот под прицелом оказался Илья. Кто следующий? Почему маньяк бьет по тем, кто мне дорог? Совпадение или случайность?..

— Андрей! Петрушкин корень! Ты, что ли?! — гитарных дел мастер не по годам бодро подскочил ко мне и протянул заскорузлую руку.

Потом отдернул ее обратно и сгреб меня в объятия:

— Ты смотри, как вымахал! Скоро шире меня будешь!

— Здорово, Петрович! — я обнял в ответ фронтовика и похлопал его по спине. — Ну как вы тут без меня? Рассказывай…

— Да неважнецки, уже третьего ученика взашей выгнал. У одного руки не из того места растут, второй вороватый попался. Тащил все, что попало. Я, конечно, понимаю, все мы не без греха, но зачем наглеть? В последний раз банку лака умудрился упереть за пазухой. Хотя так, сволочь, и не признался.

— А третий — вон, — Петрович кивнул в дальнюю часть цеха, где слонялся долговязый паренек с не по годам красным носом и одутловатым лицом. — Пока держится. Но, чует сердце, недолго протянет.

— С бутылкой сдружился?

Петрович кивнул, губы у него перекосились от горечи.