Каковы, по-твоему, шансы, что в течение минуты меня кто-то узнает и попытается убить?

– Но я не понимаю, зачем, если все равно тебе нельзя появляться в Навии?

Я решила, что хитрить глупо и как-то не по-взрослому, поэтому ответила:

– Я хочу находиться рядом с Саней, иначе буду слишком волноваться за него. Мы с ним дружим с первого класса, и я должна быть уверена, что все пройдет хорошо во время репетиции. А лучшая уверенность – это быть с ним рядом.

Постаралась независимо и твердо глянуть в глаза Орлику – и поймала его взгляд, недобрый, отстраненный, вроде как даже насмешливый.

– Хорошо, – пожал он плечами. – Попробуй.

Повернулся и неторопливо зашагал к забору. Я словно оцепенела: не могла представить, что сейчас он снова покинет меня. А ведь осталось столько вопросов. И он даже не поцеловал меня… Хотя это понятно после того, что он видел вчера – да и после нашего с ним не слишком складного разговора. И отговаривать от опасной, на его взгляд, задумки он как-то слишком быстро перестал.

Пока я ловила лихорадочные обрывки мыслей, Орлика и след простыл. Наверно, перемахнул через забор, а я не успела заметить. Интересно, как ему удалось так быстро заживить свою ужасную рану? Или тоже где-то разжился иномирными средствами?

– ДЯ вздрогнула, замотала головой. Где я вообще, почему лежу грудью на подоконнике, едва не вываливаясь из распахнутого окна? А на пороге комнаты стоит Дятлов, смотрит на меня внимательно и настороженно.

– Я стучал, а ты тут возишься, но голос не подаешь. Ты что, выходила погулять через окно?

– Нет… Да, – сдалась я, ощутив две насквозь мокрые меховые тряпочки на ногах.

– А кого Вилли просил окрепнуть к вечеру? Гулять по холодку – это твой способ оздоровления?

Я покачала головой, не зная, что отвечать. Врать не хотелось, да и не было сил.

– Погоди, ты чего-то испугалась? – продолжал допытываться Дятлов.

– Кто-то приходил, да? – Голос Сашки звучал, как перетянутая струна. – Ты что-то почувствовала… внушение? Это был он?

– Нет, просто стало очень жарко в комнате, вышла подышать, – простонала я. – И нечего сразу устраивать допрос с пристрастием.

Говорить про Орлика я не желала. Только не сегодня. Слишком много сразу появится вопросов, а я так хочу хоть немного побыть в одиночестве, обдумать то, что услышала.

Не знаю, поверил ли мне Саня, но сказал только:

– Ладно, пойду добывать тебе новые тапки и тазик с водой. И, – быстрый взгляд на валяющееся на полу одеяло с предательски торчащим мокрым краем, – одеяло тоже.

Примерно час я провалялась в комнате с выключенным светом, прикидываясь, будто сплю. На самом деле теперь, когда я знала, что Орлик жив, у меня появилась возможность думать о нем без страха и боли.