Все же строгое патриархальное воспитание дает о себе знать.

Так, ладно. Это все мелочи. Это все потом.

– И когда он тут появится?

– Завтра. А занятия начнутся послезавтра. У нас пока есть семь учениц разных рас. Вот их и будем учить.

Я подавила невеселый смешок. Семь, значит. Ну не ноль, и то хорошо.

– Давай осмотримся, – я поднялась и отметила, что после перехода относительно твердо стою на ногах. Что ж, уже достижение. – Ты покажешь мне все?

Летти с готовностью подскочила со своего места. Ей, похоже, тема работы здесь ее ненаглядного братца была не особо приятна.

Коридор. Длинный, полутемный. По обеим сторонам – двери.

– Здесь пока пять классов-аудиторий, – рассказывала Летти во время осмотра здания. – Нужно будет, в свернутом пространстве организуем еще. Вот тут учительская. Небольшая, да. На нас троих хватит. В дальнем конце – столовая. За ней, в свернутом же пространстве, кухня. Отдельно – помещения для пения, рисования, физкультуры. Книгохранилище с учебниками тоже в свернутом пространстве. Это все первый этаж. Второй этаж – спальни для персонала, отдельные комнаты для нас с тобой. Есть общие спальни на два-три существа для учениц. Вдруг им некуда будет пойти. Ну и третий этаж. Там оранжерея и небольшой зверинец. Тоже в свернутом пространстве.

Я шагала рядом с Летти, кивала в такт ее словам и прекрасно понимала, что после всех вложенных сюда сил, времени и денег Летти просто не могла отказать кронпринцу. Ей хотелось, чтобы школа функционировала.

Да и мне, признаться, тоже.

В этом насквозь патриархальном мире, там, где женщине отводилась роль послушной куклы и бессловесной спутницы мужчины, девочек учили мало, редко, далеко не всему. И, соответственно, обычно учеба проходила в свободное время. Сначала – этикет, танцы, игра на музыкальном инструменте, прием гостей, может быть, и только потом, если останется время, уроки по изучению чего-либо.

Летти, считай, повезло. Ее обучили тому же, что знали братья. И она, будущая жена и мать, могла не только сплетничать на тему платьев и родни придворных, но и рассуждать о политике, экономике, истории страны. Могла, да. Но молчала. Потому что привыкла. Потому что не с кем было разговаривать. Красивым куклам не стоило раскрывать рот. Не дай боги кто-то в обществе заметит их ум. Это сразу же слухи пойдут. И значит, замуж девушка может и не выйти. Кому ж нужна умная супруга?

Меня подобное положение дел бесило еще на Земле. Там даже в феминистических государствах Западной Европы до сих пор просматривался откровенный мужской сексизм. Там тоже женщину не считали за человека и откровенно игнорировали, не говоря уже о том, что происходило в восточных и африканских странах. Здесь же мое неприятие всей ситуации только усилилось.