Год протянет, от силы — два, а там приберет его костлявая. Яд больно редкий магический применили, никогда не слышал о таком. Да и не возьмет ведь магов обычная отрава, а тут явно на сильных одаренных рассчитано. Граф с графиней сразу представились, я и сделать ничего не успел. А у леди Кармен того дара — мизер, а потому есть шанс, что выживет. Его сиятельство большие надежды подавал, оттого и зацепило сильнее.

«Вот это глюки! — никогда еще таких не испытывала. Графья какие-то, отравители, маги! Я что, все же прыгнула с моста? Да вроде нет, не успела. Собиралась предсмертное послание на телефон записать, но по привычке прежде проверила входящие сообщения. А там промокод этот, и автора даже не запомнила. Только предисловие к роману прочитала и подумала, что мне бы проблемы героини, уж я бы живо порядок в графстве навела».

— Ай! Изверги! Что творите-то?! — возмущенно застонала от навалившейся тяжести. На меня будто стотонная плита рухнула и расплющила под своим весом.

— Леди? Леди Кармен? — меня похлопали по щекам, а потом к лицу поднесли отвратительно пахнущую тряпицу, от которой я чихнула так, что в голове зазвенело, после чего закашлялась и согнулась от прострелившей до кишок боли.

Глаза дико слезились и разглядеть что-либо было невозможно, только размытые пятна и смутно знакомый глюк, недавно предлагавший от меня избавиться. Или не от меня? Говорили же о какой-то леди Хейден, а не об Ольге Шамариной, обо мне, то есть.

— Леди? Да как же это? Неужто Единый пощадил вас? Ох, господин маг, сделайте что-нибудь, — вновь запричитал первый голос.

Я замотала головой, стряхивая наваждение, и увидела перед собой худое вытянутое лицо мужчины с черной козлиной бородкой.

— Вы кто вообще? — ужаснулась нелепому писку, что вырвался изо рта. Это точно не мой голос!

— Ох, дорогая, что же это? Никак память подводит? — возникло передо мной второе мужское лицо преклонных лет. Седовласый смотрел на меня серыми глазами и водил пальцами у переносицы.

— Графиня, что вы помните? — спросил старик с моложавым голосом.

А мне не составило труда ответить правдой маткой!

— Роман этот паршивый помню. Малолетку тупую и мост! Ну и сестру поганую вовек не забуду!

Бородатый растерянно пожал плечами, а седовласый полез в какую-то потрепанную кожаную сумку и выудил из нее колбу с иглой. Схватил мою руку цепкими пальцами и вогнал острый кончик прямо в кожу.

— Ай! — запоздало вскрикнула, когда увидела алые капли. Перед тем, как он получил оплеуху по своей трухлявой щеке, успел-таки собрать немного моей крови. Гад ползучий! — Я согласия на сбор анализов не давала! А ну катись отсюда! — подскочила с до ужаса твердой кушетки, застеленной белой простыней, и заметалась по странной комнате.