Маар чуял приближение ненастья, и наступит оно сразу после полудня, потому нужно было спешить вдвойне, чтобы хотя бы добраться до границы Энрейда. Не хотелось останавливаться в этой твердыне, но видно по-другому и не выйдет.

Маар пустил вперед жеребца, решая держаться от Истаны подальше — ему нужно оставаться в покое для общей безопасности всего отряда, хоть это было почти невозможным. Отпустить ее на волю оказалось для ван Ремарта непосильной задачей, когда ее окружают столько мужчин, что смотрят на нее голодными глазами. Маар выловил взглядом Доната, тот словно ощутил на себе внимание предводителя, повернулся.

И пусть страж смотрел твердо, он ощущал давление исгара, иссушающее его нутро. Донат сглотнул — резко дернулся его кадык — и Маар отпустил. Это было последнее предупреждение Ремарта, младший страж это понял.

Непогода застала их сразу после полудня, буря медленно, но не отвратно поднималась, разгоняя по холмам поземку, ударяя в спину порывами ветра. Небо затянулось тучами, плотными и низкими. Еще можно было передвигаться, но когда стало темнеть, то это перестало быть возможным — совершенно потерялся горизонт, на расстоянии вытянутой руки не видно стало ничего, хоть до скал оставалось совсем немного.

Отряд продолжал пробираться вперед, чтобы не останавливаться и не собирать вновь шатры — скалы укроют от непогоды. Маар оборачивался, ловя взглядом Истану, она куталась в меха, до самого носа отворачиваясь от хлесткой пурги, едва ли не жалось к холке кобылы.

Еще немного и завиднелись очертания кряжа, они, будто неподвижные горбатые чудища, возвышались над равниной и сильно походили на нойранов — порождений Бездны.

Маар едва о том подумал, как очередной порыв ветра принес едва уловимый запах, который исгар узнал бы из тысячи. Запах серы въелся в самую глотку, вызывая спазмы в горле. Теперь не было сомнений, они были там, средь каменных откосов. Маар дернул поводья, разворачивая жеребца к отряду.

— Назад! — громыхнул он.

Едва он отдал приказ, как донесся со стороны нагорья пронзительный скрип сродни трущего ржавого колеса, такой пронзительный, что в ушах оставался после невыносимый адский зуд. Лошади взвились ошалело, и воины едва их удерживали.

Истана закрыла уши ладонями, зажмуриваясь, ее страх полоснул Стража ножом, острее, чем запах нойранов.

— В кольцо! — отдал Маар следующий приказ, выдергивая меч из ножен.

Воины сомкнулись, заталкивая Истану и обоз в сердцевину кольца. Нойраны всегда нападали стаями, и потому держаться лучше вместе. Скрежет стих, и только шумела буря, скручиваясь в воронки, осыпая воинов и камни снегом. Маар вглядывался в пелену, ощущая, как вонь становится все гуще, а внутри него снежным комом нарастало напряжение.