Истана права, в нем нет ничего хорошего, нет ничего человечного, его руки по локоть в крови, а душа давно утопло в черной смоле ненависти и возмездия. Он жаждал чтобы страдали все, как и он когда-то, так же безнадежно и отчаянно до остановки сердца, он жаждал чтобы и она страдала так же как он, в тот миг, когда она обрушивала на него свою ненависть, чтобы на долю испытала ту муку и глубину мрака что и он. Она его страшно гневила, до испепеляющей одури, до бешенства и кровавых пятен перед глазами, он готов был в любой миг убить ее и одновременно прижать к груди целовать пальцы рук и ног, бесконечно дарить нежность и ласку.

Ни одна женщина не вызывала в нем такое бешеное противоречие. Но Маар понимал и другое — чем больше и ярче он испытывал их, тем сильнее ожесточался в нем исгар. Тхара права — ему лучше ее убить. Но уже слишком поздно. Маар это понял, когда только что держал Истану в своих руках, ощущая биение ее сердце кожей, а его собственное трепыхалось в конвульсиях. Он не сможет. Уже нет. Он боится ее потерять — старуха видела его насквозь, когда говорила это. Асс'aру Истана — это его яд и если он не найдет противоядие, то в этой борьбе он погибнет рано или поздно…

Маар больше не медля, схватив плащ с сундука.

Накинув меха на плечи, вышел из шатра. Порыв ветра ударил в грудь обдав снежной волной из ледяной крупы. Он немного отрезвил, остужая в нем кипящий магмой пыл. Шед закутанный в одежде — только одни глаза виднелись из-под капюшона — указал в сторону стойбища коней.

— Волки разодрали двух лошадей.

Маар, скользнул взглядом по лагерю оглядывая островерхие шатры, занесенные сугробами, средь которых с факелами в руках сновали его воины. Как бы не мела пурга, так что невозможно отличить небо от земли, а только-только креп рассвет окрашивая все вкруг бедным золотом.

— Этой напасти стоило ожидать, нужно было заранее о том подумать.

Голодные звери, теперь испробовав легко добытого горячего мяса и крови, теперь повадятся нападать и нужно было что-то решать, иначе они к окончанию ненастья лишаться всех лошадей — самое ценное что есть у путников. Без лошадей застрянут неизвестно на сколько дней, недель или даже месяцев. Остался последний длинный переход, а там доберутся до земель Энрейда, что едва не граничит с долиной смерти, где и начинается Излом, где ждет новое пристанище Маара — крепость Отрмор.

Добравшись до стойла, в нос ударил запах железа.

— От кобыл ни косточки не осталось, — докладывал Шед.

Кони, укрытые толстыми попонами, неспокойно толкли снег копытами, всхрапывали и вскидывали гривами озираясь одичало. Донат с другими соратниками пытался их как-то усмирить: тормошили холки, гладили морды.

— Ночью нужно сторожить, — приказал Маар. — Поочередно.

Больше и ничего и не оставалось.