Или она выкрала у богатых заезжих? Хоть думать о том было неприятно, я ее не осуждала, даже понимала в какой-то степени.

Девушка прошла к кровати. Твердо посмотрев на меня, протянула в деревянной резной оправе зеркало. Небольшое, в ладонь умещается, но этого было достаточно

— хоть одним глазком взглянуть на себя. Я подняла его перед собой: вспыхнули белые кудри, и бледное уж слишком лицо, совершенно чужое, с голубыми озерами глаз, но даже рассмотреть ничего не успела. Что-то больно и неожиданно ударило меня по рукам, выбивая из пальцев зеркало. Маар резко подобрал его с постели, стиснул в кулаке, раздавив, одновременно он выпростал руку в сторону.

Что-то сверкнуло хищно в воздухе — Страж занес нож, воткнув в ухо девушки лезвие. Послышался мерзкий хруст. Служанка тут же обмякла, ее удивленный взгляд, направленный в пространство, застыл и мгновенно поблек, а из края рта потекла струйка алой крови. Девушка, покачнулась, когда Маар убрал руку, и, опрокинув скамью, с грохотом упала на пол. Темное пятно стремительно расползлось вокруг ее тела.

Кажется, я открыла рот, чтобы закричать, но из горла не вырвалось ни звука.

Сердце сжалось в узел, дергаясь судорожно и больно.

«Он убил!» — всплеснул внутри ледяной волной ужас от осознания того, что только что произошло. Просто вонзил нож, прирезав, как какого-то зверька. Я перевела ошеломленный взгляд на возвышающегося надо мной мужчину — убийцу. На каменном лице ни единой эмоции. Чудовище. Он и в самом деле был таким. Вся оболочка, в которую я успела его обличить, опала, словно змеиная кожа. Эти нечеловеческие всполохи в глазах, вязкая чернота узких зрачков — взгляд зверя, нет, даже хуже. Он — исчадие Пекла.

В ушах звенело, мое тело отказалось мне подчиняться, я хотела рвануться и бежать прочь, но лишь молча наблюдала, как Маар подобрал осколок и подступил ко мне. С головы до ног меня обдало жаром, обожгло, как будто раскаленной лавой. Я почти чувствовала, как покрывается волдырями кожа и начинает оползать, но это мне только казалось. Страж сомкнул пальцы на моей шее и сдернул меня с кровати так, что моя голова едва не оторвалась. Я отчаянно вцепилась ногтями ему в руку и отбивалась, как могла, скользя ступнями по постели, хотя глупо было противиться. Маар пожирал меня разъяренным взглядом, въедаясь в самую душу, но я его почти не видела — застилала глаза пелена, кажется, я плакала. Он поднес осколок к моему лицу и медленно провел по щеке.

— Я запрещаю тебе в него смотреть, слышишь? — проговорил он спокойно, будто не убил только что, и сжал мне шею туже. — Иначе… — он вдавил осколок в кожу, — … иначе мне придется вырезать в тебе это желание.

Я поняла, что задыхаюсь от его хватки и слез, от того что сердце едва не разрывается от напора.