Последний вернисаж Николаю Белову не принес удовлетворения, и не потому, что закончился для него так трагически. Хаос и делячество в экономике, желание отдельных кланов пригрести как можно больше из накопленного предыдущими поколениями, повальное неисполнение принимаемых в стране законов в полной мере отразились и на культуре, вылившись в те тусовки, где разросшийся как на дрожжах так называемый шоу-бизнес правил бал повсеместно, охватывая коммерциализованное телевидение, театры, филармонии и даже допотопные клубы, каких в советское время было в изобилии в глухой провинции. Подлинное искусство было отодвинуто на задворки, и только самые яркие личности, приобретшие в недалеком прошлом громкие имена международного уровня, продолжали барахтаться, пытаясь заявить о себе через все тот же телеящик.

Картинами художника не заинтересовались ни отечественные коллекционеры, ни существующие абы как областные и столичные художественные галереи. Несколько полотен приобрели вездесущие иностранцы, и хотя это были деньги немалые, большая часть из них ушла на организацию вернисажа, оставшаяся – на лечение и лекарства: в столичной больнице надо было за все и всем платить – врачу, медсестре, нянечке – за системы, уколы, процедуры и так далее. В доме Николая Белова не осталось и гроша, и жена его, Людмила, искренне пожалела, что не воспользовалась предложением свекра Данилы Афанасьевича принять помощь еще тогда, когда он предложил ее в свой приезд в Москву.

Николай, будучи в Доме художников, посетовал на безденежье и кто-то, от лица Союза предложил ему обратиться в Министерство культуры с просьбой о выделении средств на восстановление здоровья, дескать, ты ведь у нас народный и уж о ком еще, как не о тебе, позаботиться государству.

Происшедшая с ним история была обнародована чуть ли не всеми глянцевыми журналами, что только усиливало его раздражение, хотя Николай не мог не понимать, что и такая «известность» была для него, как для художника, полезна, ибо могла способствовать продаже картин.

Так оно и случилось: какое-то количество своих работ он продать сумел, но фактически за бесценок, что позволило семье просуществовать еще какое-то время.

От Союза художников был подан официальный запрос, содержащий просьбу об аудиенции, и таковая была предоставлена.

Чиновником оказалась женщина того критического возраста, когда еще можно иметь сравнительно нестарого любовника, можно также с помощью пластического хирурга спрятать выпуклости полнеющего лица с отвисающим подбородком, но ничего нельзя было поделать с прелестями расплывающейся фигуры.