Суженый, ряженый, мне судьбой предсказанный! Увы, не ты мне был предсказан, а ласковый и нежный олигарх, только вот как-то не сложилось, и я оказалась здесь – в глубокой заднице мира, на фронтире, и нет никаких способов вернуться обратно.

– Тогда может быть пойдем? – я допил свой крас, и мне дроид тут же на стол поставил следующий бокал. –К тебе или ко мне?

– Все же ты скотина, Макс, – буркнула девушка. – Нет в тебе никакой романтики! А как же конфетно-цветочный период? А вздохи под окном и по телефону? А первый поцелуй у подъезда, на который ты никак не решишься? Ну, или хотя бы подаренный белый мерседес под окном весь в красных лентах и с огромным плакатом – это тебе, Вика?

– Времени нет на все эти глупости, – сказал я, поднимаясь из-за стола.

–Сама же сказала, умереть здесь просто, а вот выжить трудно, если не невозможно. Да и не олигарх я ни разу.

– Определённо – скотина, сволочь и подлец, но некоторый шарм есть,– девушка тоже встала из-за стола. – Ко мне. Я недалеко живу.

А потом была долгая и страстная ночь. Хотя, почему ночь? Может и день. На станции же нет дня и ночи, коридоры и комнаты постоянно освещены, свет, конечно, у себя можно немного приглушить, но и только – выключить нельзя.

Кто не привык спать при свете, наверное, будет тяжело первое время, а потом придется привыкнуть. Куда деваться? Не я придумал эту станцию, она сама нарисовалась в моей жизни, как очередная сцена с новыми декорациями. Плохо мне здесь, но что тут поделаешь, жизнь это хождений по розам, то на шипы напорешься, то на лепестки. Впрочем, с Викой мне было хорошо, она тоже соскучилась по человеческому теплу, по ласке, по нежности, а главное, по ощущению, что рядом с тобой настоящи живой человек. Мы перепробовали кучу поз, в том числе и те, которые я не знал. Моя девушка оказалась неистощима на выдумку, она вообще любила, метя так, словно это делает в последний раз, да и это, наверное, правильно – если завтра сюда прилетит рой, то здесь не останется никого живого. Как я понял, это то же самое, как перелет саранчи – сели, поели и полетели дальше, а за ними мертвая пустыня.

Потом, устав, мы задремали, но минут через двадцать я вскочил, услышав в своей голове долгий гудок. Впрочем, Вика тоже подскочила, как ужаленная:

– А что это было? –спросил я, открывая у нее шкафчик и надевая на себя новую куртку и штаны.

Унификация, это хорошо, везде себя чувствуешь, как дома. Я взял в руки сверток с запасной одеждой, кубиками и планшетом, а еще я залез в Викин шкафчик и выгреб кубики оттуда –на всякий случай. –

Я же не знаю, у меня необычный чип в башку поставили, да и нейрошунт какой-то неправильный.

– Нейрошунта у тебя совсем нет, -улыбнулась она. –Я вчера это еще заметила. У тебя затылок чистый и бритый, не то, что у меня.