Кривой такой, глупый и очень мусорный какой-то венец

Мы отдохнули, поели мяса, попили воды и только собрались идти дальше, хоть честно скажу, было неохота переться куда-то в такую жару, как у нас похитили Вику. Вот только что она была, сидела у куста, и нет ее. Пока я вертел своей башкой, пытаясь понять, откуда к нам подкралась непонятная угроза, Дашка, похоже, что-то заметила, потому что прыгнула вверх на ветку дерева, которая находилась как раз над нами, и сначала сверху упала огромная птица с отрубленной башкой, а затем спустилась Дашка, держа на руках потерявшую сознание девушку.

Ран на ней не я не видел, хоть клюв у птицы больше походил на бивень мамонта, но идти мы дальше уже никуда не могли, потому что Вика была без сознания.

Она дышала и часто вскрикивала при этом, что говорило о том, что повреждены ребра. Больше всего на свете я боялся, что у нее пойдет кровь изо рта, это будет говорить о том, что ребро проткнуло легкое, и спасти ее может только операция, что в наших полевых условиях означало неминуемую смерть. И кровь пошла, когда я попытался ее переложить поудобнее к костру. Не знаю, что это значило для Дары, но внутри меня сразу что-то оборвалось, Вика было единственной ниточкой, связывающей меня с родиной – умрет она, и я потеряю все.

Я плакал, глядя на ее бледное, с капельками пота на лбу, лицо, чувствуя свою злость и бессилие. Этот мир снова мне преподнес очередную пакость, на которую мне нечем ответить. Когда мне стало совсем плохо, ко мне подошла Дашка, обняла меня, поцеловала и показала на темнеющее небо. Как-то так получилось, что несколько часов исчезли из моей памяти. Но жизнь продолжалась, и надо было все еще добывать этот артефакт, хоть я уже не понимал смысла всего этого. Но я был не один, у меня еще осталась девушка-насекомое. Да и самое скверное в тяжелом походе терять надежду, это приведет к большой беде.

На ночь решили устроиться под тем же самым большим деревом, в нем нашлось большое дупло, в котором можно было спрятать от хищников Вику, горящую, как огонь, от температуры. Я занялся костром, а Дару отправил на поиски мяса. Если она так лихо ловит птичек, то поймает еще кого-то, а значит, будем сыты. Если будем сыты, станем жить, а там, глядишь, что-нибудь и придумается. А может Вика выздоровеет, иногда же чудеса происходят, вот и моя смертельная болезнь прошла, хоть надежды на это не было вообще никакой.

Я нарубил дров, развел костер и заглянул в дупло, чтобы посмотреть, что там с девушкой и открыл рот от недоумения –Вики на месте не оказалось, зато имелось очередное кожистое яйцо. Я потрогал его. Теплое. Приложил ухо к коже, услышал слабое биение сердца. Живая. И как к этому относиться? Получается, что земная девушка, с которой я спал, уже не совсем земная, а специально сделанная для меня копия.