— Но… Как? Откуда у тебя это, Остин? Я же даже не посылала заявление, — выдавливаю я один из многих вопросов, кружащихся в моем ошарашенном сознании: я не могу поверить, что в самом деле сейчас держу в руках невероятный шанс побороться за учебное место в одной из самых престижных танцевальных академий нашей страны. Одно только приглашение на пробы дано получить лишь избранным, а тем везунчикам, которым посчастливится пройти там обучение, заведомо обеспечено грандиозное будущее в танцевальной карьере.

— За тебя это сделал я, — сообщает он таким тоном, будто это было бы так просто осуществить.

— Ты? Вот так новость! Тогда будь добр просветить меня, гений, как ты умудрился это сделать? Надел белокурый парик на голову и станцевал на камеру вместо меня? — мой нервозно прозвучавший вопрос заставляет его рассмеяться.

— Нет, малышка, конечно, нет, ты что? С моими танцами тебя бы даже на мостовую выплясывать не позвали бы, — его смех до невозможности сладко ласкает мой слух, но сейчас для меня куда важнее услышать от него объяснения, поэтому я встаю в самую строгую, выжидающую позу из всех возможных, помогая Остину быстро прекратить смеяться.

 — Не смотри на меня так, словно я неандерталец. Я без шуток сделал это вместо тебя — выдвинул твою кандидатуру на учёбу, просто показав директору академии видео твоего танца, — его слова пробирают меня до костей мгновенным страхом: Харт же заверил, что уничтожил все следы моего выступления на приеме! Неужели что-то все-таки просочилось в сеть?

— Какое видео?! Где ты его нашел?!

— В смысле где? — мой чересчур резкий возглас отражается хмуростью на его лице, но тем не менее он продолжает: — У меня же полным-полно записей твоих выступлений, начиная со школьных времен и заканчивая сегодняшним танцем на набережной.

— У тебя сохранены мои детские танцы? — до крайности удивляюсь я, ведь даже у меня их нет.

— И сегодня ты тоже меня снимал?

— Конечно. И ты была прекрасна, Ники, — он жалит в упор меня совершенно новым, прежде невиданным взглядом, от которого я начинаю нервничать ещё сильнее.

 — Ты всегда прекрасна в танце. А точнее… Ты и есть танец, малышка. И это понимаю не только я, но и Дакота Уилз поняла тоже.

— Ты показал самой Дакоте Уилз мои танцы? Ты сейчас серьезно?! — от потрясения я хватаюсь руками за голову и начинаю ходить из стороны в сторону, пока Остина, похоже, лишь забавляет моя дёрганная реакция.

— Абсолютно. И это письмо — прямое тому подтверждение, — посмеиваясь, уверяет он.