Сев за длинной, сияющей стойкой, я заказываю виски, и бармен молниеносно доставляет его. Видимо, рассмотрел в моем взгляде отчаяние. К счастью, он не пытается подбодрить меня или завести разговор по душам.

Сделав глоток, я достаю телефон и проверяю, нет ли сообщений от Джейми. Их нет. Разочарование обжигает сильнее, чем алкоголь. Он позвонил всего один раз, когда прилетел в Сан-Франциско, после чего я получил от него только пару «У меня все нормально, у родителей тоже» и все.

Кто знает, может, сейчас он репетирует прощальную речь для разрыва со мной.

Мое сердце раскалывается напополам. Я опрокидываю в себя все, что осталось в бокале, и заказываю еще. Бармен с сочувствием на лице приносит мне новую порцию виски.

Просидев минут пять в мучительной тишине, я снова беру телефон и дрожащими пальцами нахожу номер Синди. В Сент-Поле почти полночь, но на Западном побережье еще десять часов.

Мама Джейми сразу же отвечает.

– Здравствуй, милый! Ты почему не в постели? Наверняка устал после такой напряженной игры!

Несмотря на массивный ком в горле, я улыбаюсь. Синди Каннинг – мама, которой у меня никогда не было. Так унизительно, что именно ей, а не моим настоящим родным, небезразлично, высыпаюсь я или нет.

– Я не устал, – говорю. – А… вы что, смотрели игру?

– Конечно, смотрели. Джейми чуть не разбил телевизор, когда во втором периоде тот нахал опрокинул тебя.

Мое молчание, очевидно, включает уникальные телепатические способности Синди, поскольку она говорит:

– Он сегодня очень гордился тобой.

Мое горло сжимается. Наглухо.

– Но… я даже ничего не забил.

– Райан, тебе необязательно забивать, чтобы он гордился тобой. Ему достаточно видеть тебя на экране, знать, что ты играешь в профессиональный хоккей. – Она делает паузу. – Может, просто спросишь меня о том, ради чего позвонил?

Телепатка, черт побери.

– Как он? В порядке? – выпаливаю я.

– Пока не совсем. Но обязательно будет. – Мама Джейми на мгновение замолкает. – Признаю, он еще не похож на себя, но мне кажется, это может быть как-то связано с медикаментами, которые он принимал.

– Я грешу на стероиды. Я, конечно, не врач, но не представляю, чтобы у всех этих лекарств не было побочных эффектов. Он грустит, немного замкнут в себе, но что, если это отчасти из-за отмены лекарств?

Меня снова пронзает тревога. Господи, как же невыносимо думать о том, что мой смеющийся, беззаботный Джейми стал грустным и замкнутым.

– Но свежий воздух пошел ему на пользу. – В голосе Синди появляется бодрость. – Сейчас он на прогулке с отцом. А вчерашний день он провел с близнецами, помогал Скотти выбирать новую доску для серфинга. Иногда лучшее лекарство – это здоровая доза семьи.

– Я рад, что ему лучше, – сдавленно говорю.