А тебе разве было бы неинтересно? Столько лет работать на них… Обрати, кстати, внимание, какая величина, что за фигура в медицине эта Дороти Фрей, представленная в почетном зале восковых современников. Ой, хорошо, что я – никто. А еще жаловалась на жизнь, что неважно сложилась… Стала бы какой ученой, быть бы моему памятнику здесь. Не приведи господи!

– Скорее бы ты стала известной актрисой или писателем-фантастом, – съязвила Фрося.

Люсьен сделала вид, что не поняла ее сарказма.

– Вот-вот! И торчала бы тут среди прочих с глазами, как у селедки. Короче, нам повезло, что мы обычные люди. Так вот, возвращаясь к тому, что Дороти Фрей была необычным человеком… Обратиться к ней, то есть быть вхожим в ее круг общения, мог только необычный человек.

– Понятно, на что ты намекаешь. То есть человек, тоже представленный в зале. Одним словом, Владислав.

– Именно это я и хочу сказать. Причем я беспристрастна абсолютно.

– Да что ты? – не поверила Ефросинья. – По-твоему, Влад стал единственным преемником открытия Людвига? А потом в психушку хотел его упрятать? Может, он еще и конкурентов устранил? Например, от всезнающей жены избавился? – выпалила Фрося и прикусила язычок.

– Я этого не говорила, – подняла указательный палец Люсьен.

– В каждой шутке есть доля правды, – выдал Василий, чем привел Кактусову просто в бешенство.

– А ты-то что понимаешь? Молчит, молчит, а потом раз – и ляпнет гадость! Зачем? Неизвестно. Какого лешего вообще с нами увязался?

– Не кипятись, Фрося! Что ты на парня налетела? Ну, сказал он чего думал… А если честно, то я тоже так думаю. Ты же сама завела всех своим листком с цифрами! Может, лучше не копать?

Ефросинья только фыркнула в ответ.

Легко Люсьен говорить «лучше не копать». А она-то ведь собралась за этого человека замуж! И как ей с ним жить, если остались хоть какие-то сомнения в его честности и порядочности? А то и того хуже…

– Нет уж, пойдем до конца. Интересно, Дороти уже канула в Лету, то есть в воск? – подумала вслух девушка.

– Чего? – не поняла Люсьен.

– Я имею в виду, восковая фигура – все, что от нее осталось? Обычно же такое ваяют после смерти человека, – пояснила Фрося.

– Ну, твой Влад вроде живой пока, – почесала затылок ее новая подруга. – Можно попробовать узнать.

– И это решит все? – вдруг испугалась Ефросинья.

– Что ты имеешь в виду?

– Если она скажет, что к Людвигу ее приставил Владислав, это будет означать…

– Ровным счетом ничего! – успокоила ее Люсьен. – Вернее, только то, что зять заботился о здоровье своего тестя. Скорее это будет означать, что он не верил в его гениальность, граничащую с безумством, и, следовательно, открытие Людвига – ничто. Влад же математик, должен был понять суть.

– Он не знает ничего! – истерично выкрикнула Фрося.