– Мама! Ну, зачем? Только не у него!

Дело в том, что Геннадий был тот самый мужчина, с которым Фрося предприняла слабую попытку построить отношения, откликнувшись на просьбу отца. Он был представителен, аккуратен, разведен. И красиво ухаживал. Но Ефросинья под разными предлогами все откладывала момент близости. А потом умер отец, и она порвала с Геннадием, причем с большим удовольствием. Тогда-то он и проявил себя, высказав ей все, что думал. Припомнил походы в театр и в цирк, ужины в ресторанах. У Ефросиньи возникло ощущение, что он сохранял чеки и подсчитывал общий ущерб, причиненный ею. «А ты так подло продинамила меня», – заявил он в заключение. Фрося попыталась отдать ему свою зарплату, но Геннадий отказался взять деньги. Правда, все равно упал в ее глазах очень низко.

И вот выясняется, что именно у него мама заняла полмиллиона ей на операцию. У Фроси снова появилось неприятное чувство сосания под ложечкой.

– Мама, он же теперь все соки из нас выпьет! Мне же покоя от него не будет!

– Успокойся, тебе нельзя волноваться. Я написала расписку, что верну деньги через три месяца. Геннадий был очень любезен и согласился дать нужную сумму без процентов. Думаю, что ты ему все еще нравишься. И, заметь, в нашем письменном договоре не было пункта, что в обмен на деньги он снова может начать домогаться тебя… Пойми, Фрося, не в нашем положении диктовать условия. Человек он богатый, кроме того, знает, что мы порядочные люди и вернем долг, поэтому доверился нам. Глупо было бы такой возможностью не воспользоваться. Пойми, Фрося, если брать кредит в банке, то ведь отдавать придется совсем другую сумму, гораздо большую. Где мы возьмем столько?

– Мама, а где мы возьмем пятьсот тысяч рублей даже без процентов?!

– Придумаем что-нибудь. Сейчас главное – спасение твоего зрения. Найдешь подработку какую… А слепая ты точно ничего не вернешь, – здраво рассуждала родительница.

В общем, как дочка ни возражала, но Зинаида Федоровна настояла на своем, и операция была сделана.

Самое интересное началось потом. Две недели Фрося вообще ничего не видела из-за повязки на глазах. Ужасное время! А Фрося еще жаловалась, что ей надоело чтение… Какая же она была глупая! Две недели темноты показались страшно долгими, за этот период пациентка набила себе кучу синяков и шишек, стукаясь обо все углы, мебель и стены и просто падая.

А потом повязку сняли, мгновенно ослепив ее светом и четкостью изображения. Зрение стало много лучше, хотя, чтобы видеть сто процентов окружающего, все равно требовались очки. Правда, уже не с такими сильными линзами. Фрося была несказанно рада, что наконец-то сняли бинты, мир для нее открывался как бы заново. Однако слова офтальмолога озадачили.