Государственные деньги всегда были ничьи деньги, а завод всегда принадлежал народу, то есть никому. И Еркин точно понял: кто будет оценивать завод, тот и положит деньги в карман.

Депутат Олег Еркин, происхождение какое надо, образование – нужное, внешность – с него Леню Голубкова придумали, даже артиста подобрали. Чтобы каждый неимущий, не еврей, не шибко умный и уж совсем не интеллигент в нем своего парня почувствовал.

И, не прилагая особенного труда, Еркин начал заседать в различных оценочных комиссиях. А почему нет? Личной заинтересованности нет, пайщиком не является, представляет законодательную власть. Люди, заинтересованные в приобретении зачуханного магазина или модернизированного на Западе завода, быстро разобрались, что Еркин фигура хоть и невеликая, но очень полезная. В общем, попал Еркин на золотое дно и, как всякий житейски хитрый человек, понял: главное – не зарываться, всех поддерживать, со всеми дружить и пить водку, постоянно говорить о равноправии и бескорыстии.

Вскоре Олег Еркин в определенных кругах, где занимаются мелким бизнесом, ничем не отличающимся от обыкновенного воровства, стал фигурой известной, даже заметной. Он ни за что не отвечал, ни в одном денежном документе не расписывался, он лишь вносил предложение от имен народа и от его имени голосовал.

Сегодня он с превеликим трудом заработал один миллион триста восемьдесят тысяч долларов. И отдавать кровью добытое не собирался.

Правда, когда в тот странный вечер Скоп рухнул с дыркой во лбу, то ноги у Еркина подкосились, чудилось: в него метили, да промахнулись. Когда где-то убивают. Бог с ним, когда рядом – сильно на нервы действует.

Вероника с телевидения вернулась, только в квартиру вошла, поняла: кто-то приходил.

К приходу жены Ждан малость протрезвел, даже умылся, но лица не приобрел. Она увидела перед ним бутылку, которой быть здесь не должно, собралась устроить истерику, передумала, сказала ласково:

– Расслабиться решил? Тоже правильно. Только как же ты бар сумел открыть?

– Это не я, – быстро ответил Ждан. – Это Лев Иванович.

– Какой еще Лев Иванович? – спросила Вероника, хотя отлично поняла, кто хозяйничал в квартире, лишь не могла понять, чем это кончилось.

– Я ему ничего не сказал. Мол, письмо у тебя, а я и не видел его толком.

Вероника в который раз за время жизни с мужем поняла, что он умный и добрый мудак, привычно удивилась, как такие качества умещаются в одном человеке, взяла бутылку, сделала глоток, безвольно опустилась в кресло. Она еще не старая, но уже и не молодая женщина; она устала пахать в этой жизни, тяжко пахать за двоих, порой невмоготу.

С телевидением ее обманули, устроили цирк. Потребовалось козу из дома увести, сунули под нос морковь, и застучала дура копытами.