Ничего не понимала, кроме крестиков и изображений гор и рек.

— Кэр, да выкинь ты эту ветхую дрянь в мусорку!

— Не хочу. Отец всегда говорил, что настоящая драгоценность порой скрыта в чем-то простом и абсолютно невзрачном… А вдруг эта карта таит в себе настоящие сокровища?

— Я думаю, что папа говорил о женщинах, — Нэйт издал смешок. — Порой снимаешь с них невзрачное платье, а там — настоящий бриллиант!

Я улыбнулась. Нэйтан Лоури был неисправим. Порой казалось, что самая младшая в семье не я, а именно он. Шалопай, каких поискать… Ни дня без проблем и приключений.

Но с Нэйтом действительно было весело. Особенно мне нравилось в нем то, что он в отличие от Аластора прекрасно понимает, что сейчас в Фортсайде у женщин гораздо больше прав и свобод.

Они имеют право работать, жить самостоятельно и сами решать свою судьбу. И главное — никто не принуждает их к браку. Вот почему меня так раздражает дядя и его стремление лишить меня свободы, дарованной мне по закону.

Хотя, чего уж там… Ведь не во всех же частях Альтангора действуют такие правила. К примеру, деревушка тётушки и дяди находилась совсем в других краях. Тех, что до сих пор были напичканы дурацкими правилами этикета, и где все еще жили эти старые законы о договорных браках, чести и прочем.

А в западной части Альтангора и вовсе все еще существуют жесткие правила поведения как для мужчин, так и для женщин.

— Мне не нравится, как этот тип на нас смотрит, — прошептал мне на ухо Нэйтан, и я замерла. Перестала даже дышать.

— К-какой тип? — спросила шепотом, не решаясь поднять голову.

— На углу вон того здания. Стоит возле музыканта в коричневом жилете и с гитарой.

Я осторожно подняла глаза, уже мысленно подготавливая себя к встрече с недовольным взглядом черных глаз, но… Это был не Дамиан.

Довольно крепкий и ужасно хмурый тип стоял неподалеку от нас, сложив руки на груди и опершись на угол здания. Каштановые пряди закрывали часть его высокого лба, но оставляли открытым суровое лицо.

Среди пестрых и лёгких нарядов горожан его одежда выделялась своей небрежностью и грубой простотой… Начиная от пыльной рубахи, перетянутой выцветшими кожаными ремнями, и заканчивая грязными тяжёлыми сапогами.

Мое чутье сработало резко и неожиданно. Словно тысяча звоночков одновременно прозвенели в голове, извещая меня об опасности.

Я захлопнула книгу, прижала ее к груди и вскочила с лавки. Бросилась в сторону соседней улочки, что выходила прямиком к вокзалу.

Незнакомец тут же сорвался с места и поспешил за нами.

— Догнать их! — донёсся до моего слуха громкий приказ.

Я ускорилась. Черная шляпка слетела с моей головы, но мне это было уже неважно.

До поезда оставалось десять минут… Целая вечность, когда ты каждой клеточкой чувствуешь надвигающуюся беду.