После чего проект окончательно закрыли.

– Очень плохо… – вздохнул я. – Плохо, когда ты чувствуешь, что это могло бы стать некоей отгадкой, но ничего нет.

– Все документы уничтожили. – Вайлет подалась вперёд, навалившись на стол всей своей солидной грудью, и добавила заговорщицки: – Но был один скандалец… По проекту проводили проверки всех, кто был в нём задействован, гремели какие-то обыски. И тогда Ройер Вайтвинн был очень сильно возмущён тем, что король оказывает ему такое недоверие. Подозреваю, какие-то документы и результаты исследований могли сохраниться в его доме. Он, мой пирожочек Фрейни, был тот ещё жук, никого близко не подпускал. Бирюк. Наверняка припас пару секретов.

Она состроила невинный вид и выпрямилась.

А я понял сразу все толстые намёки, и от этого мне заранее стало совестно. Придётся наведаться к Адель не только по поводу недавнего странного визита.

Никаких дел, и уж тем более важных, с Фрейном я иметь не хотела. Достаточно было уже того, что за первые два дня моего пребывания в Наскаите мы встречались с ним уже третий раз. Это был натуральный перебор, учитывая то, что видеться с тёмным я вообще не планировала. Никак.

А тут такая незадача…

И пока я пыталась продолбить лоб Фрейна гневным взглядом, на помощь нам всем пришёл Хаймель:

– Проводите меня на место происшествия?

Да на этом месте было уже столько происшествий, что хоть полицейской ленточкой обноси.

– Да, конечно. – Я улыбнулась, стрельнув взглядом в полудемона. – Пройдёмте, господа.

Рогатый “господин” с лёгким превосходством глянул на тёмного, а тот только желваками дёрнул. С этого момента я решила быть с Хаймелем особо предупредительной. Не знаю зачем. Да просто так!

Мы поднялись в мои покои и остановились в гостиной.

– Что это так воняет? – Фрейн сгибом пальца коснулся носа и осмотрелся.

Хаймель тоже поморщился, и их взгляды остановились на варварски прекрасном букете, который совершенно беззастенчиво благоухал со стола. Если бы у него было лицо, то он сейчас наверняка самодовольно ухмыльнулся бы. Честно сказать, исходящее от него амбре почти сшибало с ног.

– Почему сразу воняет? – обиделась я.

Тёмный дёрнул бровью, прошёл вперёд и без всякого зазрения совести взял лежащую рядом с вазой записку. Хаймель сделал вид, что ему совсем не любопытно.

– «Д. Б.», – продекламировал Фрейн. – Ну надо же!

Он бросил конверт обратно и, кажется, моментально потерял интерес к этому инциденту. Ну и славненько! Он не имеет совершенно никакого права даже на мало-мальскую ревность: потерял его четыре года назад. Но почему-то продолжает лезть в мою жизнь, которая теперь абсолютно его не касается!

Перекипев от нахальства тёмного, я всё-таки взяла себя в руки.