Та некоторое время отказывалась отвечать ему взаимностью и оставалась безучастно холодной, а мы, едва дыша, просто наблюдали за этим романом “в одни ворота”. Лауса было жаль: он старался и даже немного покраснел. Но наконец ключ слабо засветился, а затем всё ярче и ярче, пока вокруг него не появилось видимое магическое поле.

Теперь всё встало на свои места, а то я уже начала забывать, что недавно у Лауса проявилась интересная магическая способность – автоматическое зачарование предметов. Сначала казалось, что это относится только к оружию. Но теперь, получается, нет.

– Попробуем… – резюмировал он и, вернув сундук в нормальное положение, ткнул заколдованным ключом прямо в центр дна.

Сундук буквально закоротило – в стороны посыпались голубоватые искры, и мы инстинктивно отпрянули, даже Орф попятился, тихо ворча на неожиданное светопреставление.

На лбу Лауса выступили бисеринки пота, будто этот процесс требовал от него огромных усилий.

– Давайте! Вытаскивайте, что там есть! – выкрикнул он.

Недолго думая, я сунула руку в прореху, которая образовалась во втором дне, и через несколько секунд вынула оттуда ещё один ключ, второй фрагмент неизвестного устройства и нечто похожее не фонарики. Странно, зачем они нужны, если каждый первокурсник умеет создавать простейшие светящиеся сферы? Элементарный приёмчик.

Лаус выдохнул и убрал зачарованный ключ из поля действия “второго дна”, после чего выронил его и встряхнул руку.

– Организаторы как будто издеваются, – возмутился Хью. – Они там ничего не перепутали? Может, это на самом деле программа состязаний для выпускников?

Мы согласно покивали, придя к выводу, что князь Ветров, пожалуй, хочет от нас слишком многого. Хотя сравнивать было не с чем: мы вообще впервые сталкиваемся с такими испытаниями. Может, это в порядке вещей!

Медлить дальше было нельзя. Мы и так потеряли здесь слишком много времени, и хотелось надеяться, что остальные группы на этапах испытывали такие же затруднения. Раздав всем по “фонарику”, остальное я убрала в свою сумку, и мы погрузились в сёдла заскучавших без внимания гиппогрифов. Теперь предстояло перелететь через озеро, которое было затеряно где-то в глубине тумана, и это казалось задачкой не легче остальных.

Шип явно не хотел лететь туда, куда я его направляла, и поначалу вообще норовил повернуть назад. Я, хоть и понукала его, тоже не испытывала от этого полёта ни малейшего удовольствия. Воздух над озером был как будто спёртый, слишком плотный и с трудом вливался в лёгкие. Некоторое время мы летели молча, а потом я вдруг поняла, что не вижу вообще никого из согруппников. Похоже, в этот момент они осознали примерно то же, и сбоку раздался оклик Лауса:

– Я тут! – донеслось из плотного марева.

– Я тут! – прозвучало сзади.