И это вовсе не страх перед смертью, а страх совершить ошибку.

— Эль, — выдохнул парень и придвинулся ближе, выдыхая в мои губы, — скажи, ты согласна стать моей девушкой?

Я распахнула глаза. Кикиморы болотные, что же делать?! Я сама воображала, как Эрмес влюбится в меня, как признается, и мы сможем снять эту проклятую метку! Но вот это произошло. В моей душе не просто равнодушие, а страх, неуверенность и даже боль. Боль, что мне придётся подставить лучшего друга. Придётся притянуть его к себе, при этом ничего не испытывая. Обманывать влюблённого в тебя человека — это низко.

Внутри меня боролись две личности. Одна — хорошая, которой не важно было, сколько жить, главное — прожить достойно, и вторая — плохая, тёмная, которая желала жить дольше и видеть глаза близких. Даже эти невыносимые льдистые глаза Лирея! Хочу их видеть, а не умереть.

От волнения пересохли губы, я невольно облизнула их и друг воспринял это как призыв — наклонился, чтобы запечатлеть поцелуй. Когда наши губы разделяла пара миллиметров, я окончательно осознала, что не хочу этого поцелуя и ловко увернулась. Что я творю? Я ведь могу умереть!

Страх кольнул. Теперь это был отчётливый страх смерти. И я крепко обняла парня, заглаживая свою вину.

— Я… согласна, Эрмес, — произнесла я, чувствуя, как глаза жжёт от слёз.

Почему так больно? Почему так больно принимать признания от нелюбимого парня и тем более отвечать ему согласием? Почему так досадно от собственного бессилия перед неминуемым будущим?

— Спасибо! — облегчённо выдохнул друг, сжимая меня едва ли не до хруста в рёбрах и целуя в щёки. — Спасибо! Ты не пожалеешь. Я буду лучшим парнем. Я окружу тебя заботой и вниманием. Ты будешь самой счастливой!

Счастливой? Живой, да, но счастливой ли?..

Внезапно представила, что сказал бы Лирей, если бы я согласилась на его предложение. Понимаю, что этого предложения бы и не последовало, но воображение невольно нарисовало:

“Мисс Фиаско, неужели ты согласилась? Уверяю тебя, ты не пожалеешь. Это самое лучшее решение, принятое тобою в жизни”.

Невольно улыбнулась. Даже эти слова почему-то были горячее, чем речь Эрмеса, никак не отзывавшаяся в моём сердце. Моя улыбка сыграла важную роль, потому что Эрмес улыбнулся в ответ, подумав, что она предназначалась ему. Ни в чём разубеждать друга я не стала.

— Нам с Лиреем ещё нужно снять браслеты. Он обещал придумать что-нибудь.

Эрмес застыл. Я думала, он взорвётся от ревности, но внезапно парень просто кивнул. Улыбнулся.

— Понятно… тогда до завтра?

Я неопределённо кивнула. Друг вышел, оставив меня в пустой аудитории. Так горько и так тихо. Слышу стук собственного сердца. За окном уже темно, и, кажется, усиливается снегопад. На лютой неделе, особенно в конце, вполне можно ожидать даже буран.

Выходить было страшно.