Собирать осколки мыслей пришлось долго. Они все время расползались, ускользали от меня в туман, которым была сейчас наполнена моя голова.

Кто же меня в итоге спас? Или не спас… Вытащил короче. И где мы сейчас?

Новые перегрузки вдавили мое многострадальное тело в кресло, я глухо застонала. Вернее мне захотелось застонать, но голос свой я тоже не услышала.

Значит еще в капсуле…

Шум в ушах все еще стоял, потом к нему присоединился противный звон. Аж голова разболелась. Боль пульсировала во всем теле, особенно отдавая в покалеченный хвост. Он так и был приклеен к штанине. Удивительно как не оторвался за все мои кувыркания на атакованной станции.

Я проваливалась в беспамятство и снова выныривала из него. Лучше мне не становилось. Наоборот с каждым новым таким приходом в сознание — мутило и болело все сильнее.

Когда боль стала совсем невыносимой, надо мной снова склонился темный силуэт, я почувствовала укол в плечо и ненадолго полегчало. Даже шум в ушах пропал. Но других звуков не появилось.

«Интересно, я навсегда оглохла?» — равнодушно подумала я и снова провалилась в темноту.

Новый период в сознании был совсем недолгим. Сильный удар и меня просто вынесло из него от новой резкой боли в хвосте и гребне. «Должно быть отклеился…» — мелькнула обреченная мысль.

Затем наступил долгий период коротких рывков. Рывок, я в сознании. Пытаюсь что-то понять, вспомнить. Не получается, и я снова проваливаюсь в забытье. Пару раз заставала новые уколы. Кто-то меня поил. Хвост я не чувствовала. Оторвало его что ли? Этот факт был встречен мной с таким же равнодушием.

Меня словно выкачали до дна, я была не способна даже эмоцию никакую выдать, не то что пальцем пошевелить. Только первичные инстинкты работали.

Сколько так продолжалось, я не знаю.

Просто однажды я привычно открыла глаза и поняла что мутная пелена немного рассеялась. Я уже что-то вижу. О, и слышу…

Темный силуэт, к которому я уже привыкла, обзавелся более четкими очертаниями. Стало проступать лицо.

— Зартон? — удивленно прохрипела я.

Внезапно на это тоже появились силы. Рихт как-то странно дернулся и склонился ниже.

— Лика, слышишь меня? — больше прочла по губам, чем услышала.

— Мыым… — промычала, давя в себе слезы.

Пришел! За мной! А я не верила. Какой же он все-таки…

— Болит что-то? Где? — нахмурилось его лицо.

От этого оно стало еще более выразительным… и милым в своем волнении. Ну все, точно сейчас расплачусь…

Я прислушалась к себе. Не болело. То есть где-то все еще ныло и кололо, но вполне терпимо. Не сравнить с теми ощущениями, что я испытывала совсем недавно. Или давно? Черт, совсем потерялась во времени. Сколько прошло-то? И где мы?

Судя по открывшейся глазам обстановке, это был совсем не госпиталь и даже не корабль.