Если один его взгляд двигает флотилии, то где уж удержаться на месте простой курсантке?

Как-то незаметно я поймала темп, выровняла дыхание и была даже в чём-то благодарна ректору за этот приказ. Он позволял выбросить из головы мысли о гибком чёрном чудовище, которое так умело… Поймав тяжелый взгляд рихта на мою задницу с задорно развевающейся пушистостью, я споткнулась, разозлилась, и оставшиеся круги концентрировала внимание исключительно на дыхании, технике бега и поверхности беговой дорожки.

Когда я поравнялась с чёрной громадиной ректорской фигуры, я умудрилась относительно не запыхаться. Он задумчиво рассматривал какой-то плакат на стене, и даже не перевел взгляд на меня.

— Стандартный разминочный комплекс, — спокойно сказал рихт, не оборачиваясь, — затем усиленный. Приступайте, Ролис.

Сдержав тяжкий вздох — прогулка… кхм, кхм… тренировка стремительно переставала быть томной — я без промедления отправилась к площадке для вольных упражнений.

Стараясь не смотреть на своего сурового тренера, я проворно выполнила стандартную серию для разминки. На усиленной было намного тяжелее. Вообще-то её выполняли на старших потоках. На третьем потоке её использовали как самостоятельную тренировку, которую все сокурсники люто ненавидели из-за двухдневной боли во всех мышцах и связках.

Он совсем озверел? У меня же завтра всё будет болеть, я ни руки, ни ноги не подниму, как мне завтра зачёт по рукопашке сдавать?!

— Ещё двадцать кругов, Ролис.

Стало страшно. Ректор продолжал неотрывно буравить взглядом плакат на стене. Его хвост лежал неподвижно рядом со здоровенным грави-ботинком, но я нутром чувствовала его напряжение.

Я покосилась на плакат, на который всё это время пялился ректор, только сейчас осознав, что это схема тренировочного комплекса со списком и расположением тренажёров. Мимолётно удивившись, что на пластике плаката нет подпалин, которые цан Зартон должен был уже выжечь своим плазменным взглядом, я поплелась к беговой дорожке.

Следующие двадцать кругов дались нелегко, особенно последние два. Мышцы подрагивали, я задыхалась, форма пропиталась потом и основательно натёрла в чувствительных местах.

— За мной, Ролис, — бросил ректор.

Он выполнил эффектный разворот, и опять же, не глядя на меня, направился к выходу. Чёрный хвост мерно двигался в такт его размашистым шагам. Моя взмыленная поникшая кисточка свесилась вдоль голени. Она была разочарована, озадачена и вдобавок перепугана до полуобморочного состояния. Её герой не оправдал её восторженных ожиданий. Как я её понимаю…

Мне ничего не оставалось как поспешить за ректором.

Когда я увидела следующее помещение, куда он меня привёл, я поняла, что зря так рано начала бояться. Время для истинного ужаса пришло сейчас.