В животе все сжалось, груди стало покалывать, соски отвердели. Герцог не просто прижался к ней губами, нет: его губы все время двигались, касаясь то уголка ее рта, то подбородка, то кончика носа. Медленно, мягко и нежно, словно она величайшая в мире ценность, он целовал ее, и все вокруг замерло в предвкушении. Такими поцелуями она готова наслаждаться всю жизнь.

– Твои губы не должны оставаться неподвижными, – скорее выдохнул, чем сказал он, не прерывая легких поцелуев.

Марлена робко повторила движения его губ, обхватив руками за шею, и сразу же почувствовала, как он улыбнулся в ответ.

Рат целовал ее еще и еще – соблазнительно, нежно, уверенно. Теперь Марлена почувствовала, какие ощущения от поцелуя охватывают все ее существо, и наслаждалась крепкими объятиями. Ее тело словно плавилось, сливаясь с его телом, руки будто изучали его широкие плечи и спину, обтянутые тонкой шерстью сюртука.

Совершенно новые ощущения возникли вроде бы ниоткуда, по телу разлилось сладкое тепло. Герцог вызвал в ней такую бурю эмоций, что она боялась вздохнуть – а вдруг все это в одночасье исчезнет!

Как же так получилось, что она потратила три года жизни, стараясь доставить ему неприятности, а теперь одним только прикосновением своих теплых уверенных губ он дарил ей такое наслаждение, о существовании которого она никогда не подозревала?

Герцог поднял голову и заглянул ей в глаза.

Сердце ее колотилось, тело было напряжено, взгляд – растерян.

– Как вам такой поцелуй?

Судорожно вздохнув, Марлена ответила:

– Да, ваш намного лучше. Интересно, что будет дальше?

– Я бы с удовольствием продемонстрировал это вам, но не могу, так что придется довольствоваться поцелуем. И все.

Его губы легко коснулись ее губ, коротко и нежно, но тело мгновенно охватила дрожь и Марлена опять прильнула к герцогу. Теперь целоваться было куда интереснее: она знала, что надо делать, – и намного приятнее. Ее пальцы запутались в его густой шевелюре, она наслаждалась каждым мгновением в его объятиях.

– Ты пахнешь солнцем, – прошептал Рат.

Марлена счастливо засмеялась. Он так ей нравился: его запах, его вкус, – но больше всего ощущение надежности в его сильных объятиях. Тем не менее привычка докапываться до истины говорить правду победила, и она сообщила:

– Солнце не имеет запаха.

– Ты не права: имеет. Оно пахнет в точности как ты – теплый бриз в холодный солнечный день. Его запах – красота, тепло и благость.

– Вы все придумываете, ваша светлость. И я совсем не такая уж хорошая, – призналась она честно, осознавая, что он ничего о ней не знает и ей остается только молиться, чтобы не узнал.

– Как приятно держать тебя в объятиях, – прошептал Рат, целуя ее щеки, глаза, подбородок, шею.

Это уже не были мягкие, едва ощутимые прикосновения губ.