– Я… Да? Ну ладно, – пробормотала мисс Фаст и поспешила сменить тему: – И куда вы денете те диковины, которые купите у мистера Портингтона, если, конечно, он согласится их продать?

Рат так далеко не загадывал, поэтому понятия не имел. В данный момент его больше, чем кости и яйца древней рептилии, интересовала Марлена и чувства, которые вызывала.

– Не знаю, – ответил он честно. – Возможно, подарю Музею Ашмола в Оксфорде, если тамошние специалисты установят аутентичность костей и захотят их получить. Так я смогу принести извинения заведению за все проблемы, которые я им создавал, когда учился там.

Марлена засмеялась. Господи, как же она прелестна!

– Вы были возмутителем спокойствия?

– Я был главным смутьяном и даже хуже того: подбивал других студентов на авантюры. Ректор не раз грозил вышвырнуть меня оттуда, поскольку я показываю дурной пример и студенты перестают следовать строгим правилам, для них установленным.

– Тогда, уверена, они все забудут.

Рат смотрел на Марлену и думал, как давно не соблазнял женщин. Нет, не так: он их вообще никогда не соблазнял. Это они всегда соблазняли его. Стоило появиться в обществе, всегда находились такие дамы, и он им это позволял, конечно.

Не то чтобы он этого не желал или его не интересовали женщины: просто ему никогда не приходилось целенаправленно ухаживать за леди.

А теперь он намеревался приударить за своей подопечной, что недопустимо.

Рат достал из кармана аккуратно сложенный носовой платок и протянул Марлене. Она взглянула на белоснежную вещицу с откровенным любопытством и сказала:

– Я не собираюсь плакать, ваша светлость. Да, я всерьез обеспокоена судьбой Евгении и Вероники, но не думаю, что мои слезы им помогут.

– Я и не предполагал, что вы разрыдаетесь, и не для этого дал вам платок.

Марлена рассмеялась и ощутимо расслабилась: пожалуй, впервые почувствовала себя спокойно и непринужденно в его присутствии. Она улыбалась ему вовсе не потому, что ей что-то было от него нужно: внимания, участия, благосклонности, – просто нравилось быть рядом.

Герцог не ожидал такого от своей подопечной, но был очарован ею. Он страстно желал обнять ее, прижать к себе и поцеловать. И не важно, что это недопустимо.

– Должна предупредить, ваша светлость, что сейчас не удастся обмануть меня, как в день нашей первой встречи.

Хоть мы и в саду, я точно знаю, что у меня на щеке нет ни пчелы, ни божьей коровки, ни какого-либо другого насекомого. Так что, если даже увидите у меня на лице грязь, травинку или сухой листок, пусть останется на месте.

– Как скажете, Марлена, но на этот раз я вовсе не пытаюсь вас обмануть. Можно сказать, я сама честность.

Рат подался к ней, хотя точно знал, что не должен ее целовать, но не мог… не желал останавливаться.

Ему и не придется.