Я подумал, что вам будет удобно иметь их под рукой на случай, если мисс Эверард опять лишится чувств.

– Нюхательные соли продаются в маленьких прозрачных или коричневых пузырьках с простыми пробками, а не в изящных хрустальных флаконах с серебряными крышечками.

Герцог пожал плечами.

– Полагаю, все зависит от того, где их покупать: в аптеке или… – Герцог на секунду замолчал, потом продолжил: – …или в другом магазине. Впрочем, это не важно. Уверяю вас, это действительно нюхательные соли.

Он взял один из флакончиков, открыл и поднес к носу Марлены.

Она почувствовала острый запах и отшатнулась, закашлявшись, из глаз потекли слезы.

– Полагаю, в основном нашатырный спирт. Теперь вы мне верите, что это не духи?

Ратберн закрыл флакон и вернул в коробку.

Марлена опять закашлялась.

– Вы доходчиво объясняете, ваша светлость, но здесь три флакона и еще саше. Как по-вашему, сколько их нужно одной даме?

– Понятия не имею, – честно ответил герцог.

– Тогда позвольте просветить вас. Этого количества достаточно, чтобы привести в чувство каждый дом на этой улице.

Герцог рассмеялся: похоже, беседа доставляла ему удовольствие.

– Мисс Эверард часто падает в обморок.

– Вовсе нет. – Марлене хотелось затопать ногами от злости на саму себя: слишком уж сильные чувства вызывал он в ней. – Я вам говорила, что ей это, в общем, не свойственно. На моей памяти она лишилась чувств только однажды.

– Дважды, – напомнил Рат, и уголки его рта опять приподнялись в насмешливой улыбке. – Она дважды лишилась чувств, и я тому свидетель.

– Ну хорошо, – согласилась Марлена и поневоле тоже улыбнулась. – Только второй раз она лишилась чувств, когда очнулась на руках у незнакомого джентльмена. Уверена: в такой ситуации любая девушка ощутила бы… неловкость.

– Это слишком мягко сказано: была бы в ужасе.

Герцог прав, но это признание Марлена была готова унести с собой в могилу.

– Скорее – ошеломлена.

– Тогда, возможно, ей просто надо больше есть, мисс Фаст. Она выглядит худой как тростинка. Взяв ее на руки, я не почувствовал веса. Ей полезно иногда сопровождать вас в сад, чтобы на ее лице появились естественные краски, как у вас, независимо от того, модно это или нет.

Марлена поднесла руки к лицу и тронула подушечками пальцев щеки.

– Да, – тихо сказал Рат, вглядываясь в ее лицо своими темными горящими глазами, и подошел чуть ближе. – Мне кажется, что некий живописец окунул кисть в золотую пыль и нанес ее на ваши щеки.

Странное, но восхитительно приятное чувство охватило Марлену. Она ощущала покалывание в груди и жар внизу живота, отчетливо чувствовала, как в ней что-то расцветает. Ей казалось, что герцог смотрит на нее и думает, что она самая красивая девушка в мире.