Рат оглянулся на эту невинную жертву, разжал пальцы и отступил от юноши.

– По словам Вероники, в обществе сказали лишь одно: повесы останутся повесами. Благодаря своему положению в обществе вы продолжили жить как жили, вас никто не призвал к ответу, а Веронике пришлось выйти замуж без любви, а теперь она еще и лишилась надежды иметь детей, потому что ее супругу ничего, кроме окаменелостей, костей и других реликвий, не нужно.

Евгения выплеснула всю боль, что была у нее в душе. Рат никогда не видел ее такой решительной.

Потом она неожиданно заявила:

– Вы должны как следует подумать, ваша светлость, от чего отказываетесь. Я говорю о Марлене. Вы ее не заслуживаете, но она вас любит.

Рат смотрел на этих отважных юнцов и видел последствия своих необдуманных поступков.

– Мисс Эверард, мне искренне жаль, что ваша сестра пострадала от того письма. Теперь я понимаю, что это был ужасный поступок, но тогда мне казалось, что мы просто пошутили.

– Теперь вы все знаете. Как вы поступите с Марленой – ваше дело, но мне не хочется, чтобы она была несчастна, как моя сестра.

Рат обернулся и позвал дворецкого, который, похоже, стоял у двери:

– Снидс! Проводите мисс Эверард и мистера Брамуэла.

Когда парочка удалилась, он налил себе щедрую порцию бренди, хотя и понимал, что еще слишком рано для выпивки. Плевать! Ему многое предстояло обдумать.

Вероятно, иногда полезно вспомнить некоторые истины, которые пытался донести до него отец. Все эмоции: злость, возмущение, жажда мщения, – переполнявшие его на протяжении нескольких дней, исчезли без следа, и Рат даже не думал их вернуть. Осталось лишь одно чувство, большое и чистое: любовь к Марлене, – которое прочно обосновалось в его душе, и с этим надо было считаться.

Итак, сейчас важнее всего вернуть Марлену. Он не остановится, и неважно, сколько на это потребуется времени.

Вряд ли повеса признается в своей неправоте, даже если это очевидно окружающим.

– Очень странно, что герцогиня Гриффин не пригласила на чай и тебя, – удивилась Джастина, уже одетая к выходу, заглянув в гостиную.

Марлена нисколько не переживала по этому поводу, скорее напротив: была рада, что сможет несколько часов спокойно поработать. Она писала свое последнее обращение к читателям, но Джастина всегда находилась рядом и говорила без умолку, не давая сосредоточиться. В ее отсутствие в доме воцарится благословенная тишина.

– Ты, наверное, сказала или сделала что-то не так, и герцогиня обиделась, хотя… Нет, все-таки странно, что ты не получила приглашение!

Марлена почувствовала боль в сердце. Если герцог Ратберн рассказал друзьям, их женам и сестрам, кто разносил под псевдонимом мисс Труф сплетни по Лондону, двери их домов закроются перед ней навсегда. Впрочем, пусть будет что будет.