Интересно, что он будет делать, если они понадобятся мисс Эверард. Мистер Брамуэл тоже выглядел не лучшим образом, но держался прямо, и хотя было непохоже, что он вот-вот рухнет в обморок рядом со своей спутницей, Рат чувствовал, что у молодого человека дрожат колени.

– Прошу вас, присядьте, пока не случился обморок.

Оба с готовностью сели: очевидно, как и предполагал Рат, чувствовали слабость в ногах.

– Спасибо, ваша светлость, – проговорил мистер Брамуэл. – Мы знаем, что еще рано для визитов, но хотели застать вас, прежде чем вы уедете по делам.

Его голос тоже дрожал, как и ноги.

– Прежде всего предлагаю вам выпить. Понимаю, еще рано, но я не знаю, зачем вы пришли, и, боюсь, так и не узнаю, если вы не успокоитесь. Не хотелось бы, чтобы вы оба лишились чувств.

Рат подошел к столу, плеснул в два бокала бренди, открыл шкаф, достал другую бутылку и налил чего-то в третий. Подойдя к гостям, он протянул бокал Евгении.

– Я еще никогда не пила спиртного, ваша светлость, – пролепетала девушка.

– Ничего, вам не повредит: это херес. Пейте маленькими глотками.

Евгения растерянно посмотрела на бокал, потом на своего спутника. Мистер Брамуэл кивнул, и она сделала маленький глоточек, но тут же закашлялась.

– Пейте! – скомандовал герцог. – Еще глоточек, и он станет приятнее на вкус.

Евгения опять подняла глаза на мистера Брамуэла, и когда тот кивнул, поднесла бокал к губам. Молодой человек взял протянутый герцогом бокал, поспешно сделал глоток и наконец приступил к делу:

– Мы поговорили с мисс Эверард… обсудили… и решили… В общем, вы должны кое-что узнать.

Может, все-таки их прислала не миссис Абернати? Расположившись в кресле напротив, Рат кивнул:

– Вы не должны винить Марлену за то, что она писала скандальный листок, – едва слышно сказала Евгения.

– А я и не виню, – скокойно сказал Рат и только сейчас понял, что это правда. – Она была молода, энергична и достаточно безрассудна, чтобы затеять рискованное предприятие.

– Но были и другие причины. Она сама никогда ничего не скажет, поскольку дала обещание моей сестре.

– О чем вы? – заинтересовался наконец Рат.

– Вероника не всегда была такой: нервной, отчаявшейся, склонной к депрессиям. Во время своего первого сезона она наслаждалась жизнью, лучилась счастьем, у нее было множество поклонников.

Рата удивило, как изменилось лицо мисс Эверард, когда она заговорила о сестре: порозовела, озарилась улыбкой. Хотя нет: пожалуй, не порозовела, – просто с ее лица исчезла синева.

– Она была королевой каждого бала, на котором появлялась, – с воодушевлением продолжила мисс Эверард. – Несколько весьма достойных джентльменов приходили к нашему отцу просить разрешения ухаживать за ней. А потом разразился скандал с письмом от тайного поклонника.