Марлена хотела заправить пряди за уши, но герцог перехватил ее запястье.

– Нет, не надо. Вы и так неотразимы.

Марлена опустила глаза и уставилась на его руку, которая держала ее крепко и в то же время невероятно нежно. Когда она посмотрела ему в лицо, герцог улыбался уголками губ.

– Мне очень нравится ваша прическа.

– Вот такая, когда волосы всклокочены и пребывают в беспорядке? Кажется, вы предпочитаете называть их непокорными.

Герцог хрипловато рассмеялся, и опять все ощущения, которые она испытывала в его присутствии, вернулись.

– Ваша прическа не дает мне забыть, как вы невинны и благородны.

А еще… очень желанны.

– Полагаю, не только я, но и Джастина, – неожиданно заметила Марлена и тут же осознала, что говорить этого не следовало, но остановить себя была не в силах. Интересно, почему это ее так раздражает?

– Вокруг очень много весьма привлекательных дам.

– Поэтому после страстного поцелуя со мной вы приносите кузине сладости, а мне – нюхательную соль?

Герцог явно забавлялся: глаза его весело сияли, на губах играла улыбка, – а Марлена, напротив, была слишком взвинченна, чтобы контролировать свои эмоции.

– Похоже, вы ревнуете, мисс Фаст!

– Что? К кому? К Джастине? Что за чепуха! Я всего лишь констатирую факт.

– Вас обидело, что ей я принес сладости, а вам – нюхательную соль? – Рат нежно погладил тыльную сторону ее запястья подушечкой большого пальца.

Да, именно так, хотя это и нелепо! Самое ужасное, что герцог это понимает и, более того, кажется, наслаждается ее реакцией. Что с ней произошло? Какое ей дело до того, что он дарит Джастине? Ей должно быть все равно.

Но, увы, ей далеко не все равно.

Герцог Ратберн – ее опекун, а не любовник.

Да, они обнимались и целовались, но ею просто двигало любопытство… Ладно, пусть не только…

– Да, мне не понравилось, что вы принесли мне нюхательные соли, да еще так много, пусть и очень красиво упакованные в восхитительные флакончики. Можно подумать, я кисейная барышня, которая падает в обморок по десять раз на дню.

Его привлекательная улыбка перешла в усмешку.

– А я решил, что коробка сладостей – самое малое, чем я могу компенсировать миссис Абернати тот факт, что совершенно не помню ни ее, ни наш танец.

Марлена чуть было не сказала, что скорее всего они действительно никогда не встречались и уж тем более не танцевали: Джастина не только жила воспоминаниями, но и каждый раз всячески их приукрашивала.

Рат отпустил ее руку.

– Мне следовало передать соли сразу вашей юной подруге, мисс Эверард. Из-за меня она постоянно падает в обморок. Кстати, как она? Последний обморок прошел без последствий? Сцена, свидетельницей которой она стала, наверняка была для нее огромным потрясением.

– Евгения в полном порядке, – успокоила его Марлена.