Говоря по правде, старика нельзя было назвать блестящим собеседником, но его присутствие среди избранных, утонченных гостей придавало атмосфере освежающую прелесть, что редко встретишь в изысканных лондонских гостиных.

Пожилой джентльмен беседовал с каждым, кто что-то проектировал для лорда и леди Тарстон, хотя не расспрашивал об их проектах. Он держался безопасных тем, таких, как погода, садоводство – одно из его любимых увлечений – и охота на куропаток, которой он увлекся только недавно. В разговоре с Грегори он особо подчеркнул, что является старшим сыном в большой семье, и потом целых пятнадцать минут обсуждал достоинства и недостатки положения старшего брата.

– Это огромная ответственность, – сказал Грегори и вдруг понял, что, будучи в Америке, скучал по тому, что значит быть «старшим братом». – Тебе кажется, что, когда тебя нет, младшие без тебя не справятся. Их миры перестанут вертеться.

– Так часто бывает, – согласился мистер Доусон, лукаво поблескивая глазами. – Не наше дело, однако, раскручивать их вновь. Каждый член семьи должен постигать все сам. Ты можешь только предложить им совет.

И не мешать.

Грегори подумал о Питере, о том, что тот знал, что Элиза не любит его, и…

Но у Грегори был целый год, чтобы обо всем подумать. Кто кого предал на самом деле?

Он заглянул в алую глубину кларета в своем бокале и вспомнил тот день. Он ни за что не поверил бы Питеру, если бы тот сказал, что Элиза любит Дугала. Ни за что на свете. И Питер знал, что реакция Грегори будет именно такой, потому и не поделился с ним своими опасениями.

Простая правда заключается в том, что Грегори позволил чувству вины и ревности встать между ним и младшим братом.

Питер – настоящий Шервуд, наследник дома Брейди. Это ему следовало быть лордом Уэстдейлом, если бы все в этом мире было справедливо.

И отличный брат. Он напомнил Грегори, что материнское кольцо особенное. Это Грегори был неправ. Он собирался отдать бесценный подарок леди, которую не любил, – леди, которая не любила его. То кольцо – единственная вещь, оставшаяся от матери, кроме ее улыбки, которую он видел на лице Роберта… и проницательных глаз, которые теперь принадлежат Питеру.

Грегори покачал головой, усмехнулся и отвел взгляд, только бы не смотреть в понимающие глаза своего собеседника.

– Вам надо научиться любить то, что вы видите перед собой, молодой человек, – сказал мистер Доусон, – а не то, что вы ждете – или даже требуете – увидеть.

Грегори повернулся к нему и поднял бокал с кларетом.

– Хороший совет. Одного старшего брата другому.

Грегори подумает над ним.

– Ваше здоровье. – Мистер Доусон улыбнулся и с хрустальным звоном стукнулся своим бокалом о его бокал.