Знакомыми коридорами мы прошли к лестнице, спустились на нижний уровень и вышли к металлическим дверям с золотыми пентаграммами.

— Может, останешься? — предложила Лаврентьева, останавливаясь возле одной из них. — Война закончилась, а дел накопилось очень много. Попросишься к Морфеусу на стажировку, пройдешь обучение, потом практику и станешь дипломированным магом.

— Перспектива заманчивая, но я хочу домой. Тут, конечно, скучать не приходилось, но дом — это дом.

Девушка опустила глаза, будто хотела что-то сказать, но не сказала. Я тоже ничего не сказал. В горле образовался противный комок, который я никак не мог проглотить. Мне ничего не оставалось, как протянуть руку и дотронуться до холодной поверхности переходника.

Яркая вспышка… и перед моими глазами замелькали пространственные нити.

Как получилось, что мы снова целовались? Ума не приложу. Я этого не хотел! Честное слово!

После перемещения я попал в шкаф Василисы Ивановны. Узнав, что я не вернусь в Бюро, старушка долго охала и причитала, но в итоге выдала служебные джинсы, свитер, сапоги и куртку, и проводила меня до двери.

Родители, как и обещали, приехали рано утром в понедельник. К этому времени я успел протереть скопившуюся за время моего отсутствия пыль и сбегать в магазин. Оказывается, я жутко соскучился по холодному февральскому городу, неулыбчивым и совершенно не магическим прохожим, рекламным щитам, автомобильным пробкам и электричеству.

А потом покатились будни. Лекции, друзья, вечеринки, рефераты, коллоквиумы, контрольные, шпаргалки… в общем все, то, что я назвал бы скукой. Если бы не один человек. Точнее, не совсем человек.

Последнюю неделю меня буквально преследовал Ленкин клон. Ходил за мной по пятам, бросал на лекциях ехидные взгляды, хихикал вместе с подружками, показывая пальцами в мою сторону, а я упрямо не обращал на девушку внимания. Клон есть клон. Ну целовались мы один раз, но это не повод, чтобы вести себя по-идиотски! После возвращения из Бюро я ни разу не дал лже-Ленке ни малейшего повода для мыслей о продолжении отношений, тем не менее, она вела себя, будто я был в нее по уши влюблен. Спятила девчонка, ясень пень.

В среду она подложила мне в тетрадку записку, в четверг перекрасилась в блондинку и целый день строила глазки, а в пятницу пригласила на свидание.

— Ну давай, Пономарев, — сладким голосом пел клон, — сходим в кино, съедим мороженое…

— Не люблю мелодрамы, — пытался отвертеться я.

— Это комедийная мелодрама, почти комедия.

— Почти комедия не равняется комедии.

— Будет интересно. Ну Сережка, давай, соглашайся! Когда еще тебя девушка в кино пригласит?

Я и уступил. Никогда не умел отказывать девушкам, пусть даже не настоящим.