Мы помолчали. Даже гоблин на минуту перестал чавкать. А потом Лаврентьева вздохнула.

— Займемся тобой. Ла—Лот разрешил тебя выписать. Ты здоров и можешь возвращаться домой. Если не передумал.

Я посмотрел на Лаврентьеву, и на мгновение подумал: а что, может, и правда остаться?

Но лишь на мгновение.

Я кивнул и попросил:

— Прежде чем переместиться, мне нужно кое-что сделать. Поможешь?

Лаврентьева выполнила мою просьбу, и я оделся.

— Выглядишь франтом, — похвалил Эдик. — До встречи! Еще увидимся!

— Вряд ли, — я качнул головой. — Прощай.

У меня впереди последнее приключение, и перед возвращением домой я намеревался оторваться по полной.

Мы вышли из лазарета. Моя память еще хранила жуткую картину минувшей битвы: трупы врагов, тела сражавшихся за мир ребят, кровавые лужи и горстки пепла, оставшиеся от Принцев. Сейчас коридоры замка были пусты и тщательно вымыты, но мне все равно казалось, будто иду я не по гладким каменным плитам, а по телам погибших.

— Камни хранят память о крови тысячелетиями, — негромко, будто боясь потревожить призраков, произнесла Ленка. — Люциус наложит заклинание отрицания, но не сейчас. Сейчас в Бюро траур.

Мы молча прошли к залу совещаний, и я сразу увидел единственный не горевший факел.

— Артефакт. "Дар жизни". Помнишь, я спрашивал, может ли он оживить Акулину Гавриловну?

— Так ты его достал?! Но где?

— У Рэммиса, вампира, который преследовал меня в Гальдиве. Тьма все-таки отдала ему обещанное. Наверное потому, что собиралась уничтожить миры, и вампир мог пригодиться ей в борьбе за третью часть Камня преткновения.

Я подошел к факелу, снял его со стены и вытащил из углубления, где когда-то пылал негасимый огонь, хрустальное яблоко. Розовая жилка по-прежнему пульсировала в центре, отражаясь от многочисленных граней, отчего артефакт походил на живую елочную игрушку.

— Где Иван? — спросил я.

— В столовой. Завтракает. А что?

— Как думаешь, его отпустят с нами?

— "С нами" это куда?

— Блин, Ленка, неужели ты не поняла? В Малом Моле трагедия! Наследник престола превратился в оборотня и сбежал в лес, его заместитель, второй сын его величества Радомира Семнадцатого, женился и уехал править соседним королевством, а младший, которого и так все принимали за дурачка, сбежал из тюрьмы. Ну, это они так считают, на самом—то деле он там и не сидел.

— Да! Переместиться в Семеновские леса, найти Александра и вернуть ему человеческий облик. Пусть идет во дворец, утешает старика—отца и на трон садится. Да и про младшенького стоит историю сочинить, чтобы не искали. Или, на крайний случай, память завесой закрыть. Пусть думают, будто у короля было только два ребенка.

— Ивана никуда из Бюро не выпустят, — качнула головой Ленка. — Опасно. С коррекцией памяти тоже ничего не выйдет.