Свет проник сквозь руки и закрытые веки в самый мозг, и я, не удержавшись на ногах, упал. Открыть глаза сумел только спустя две или три бесконечно долгих минуты.

Полумрак замка по сравнению с сиянием Высших казался абсолютной тьмой. Я оглядывался, пытаясь сообразить, что произошло, и понял, что Принцы и монстры исчезли. Высшие вернули их в свой мир, не тронув, однако, мертвых. Пол был усеян трупами. Увы, между горстками пепла, оставшимися от Принцев, и уродливыми телами монстров, я видел и погибших сотрудников Бюро. Большинство из них я не знал, но некоторых встречал в коридорах, а с Акулиной Гавриловной был хорошо знаком. В коридоре и зале прибытия сейчас наверняка та же картина, и в других помещениях, куда прорвались Принцы. Может быть, тела лежат по всему Бюро.

Сердце сжалось. Война окончена, пришло время подсчитывать потери. С другой стороны, все могло закончиться гораздо хуже, если бы не пришел рефери и не сказал "Брейк".

Противники разошлись по своим углам, никто ни на кого не нападает и в ближайшем будущем нападать не станет. Одна часть Камня осталась у Тьмы, вторую забрали Высшие, а третью, многострадального королевича Ивана, Бюро из своих рук не выпустит. Части Камня преткновения никогда не соединятся, воевать бессмысленно. По крайней мере, из-за этого артефакта.

Я посмотрел на обескровленное тело вахтерши и спросил Ленку:

— Акулину Гавриловну можно оживить? Ее выпил вампир, но она может сама стать вампиром и жить дальше.

— Не может, — качнула головой Лаврентьева. — Он выпил ее до конца, а для ритуала превращения нужен всего лишь укус.

— А "Дар жизни"? Этот артефакт способен превращать вампиров и оборотней в людей!

— Но не оживлять мертвецов, — Ленка поднялась и помогла подняться мне. — Тебе нужно к доктору.

Я не стал спорить, тем более что нога болела невыносимо, а синяя ткань бывшей шторы основательно пропиталась кровью.

Ленка проводила меня в лазарет. По дороге я видел множество мертвых тел, казалось, в замок проникли тысячи и тысячи порождений Тьмы, и бой был настолько жестокий, что не выжил никто: ни свои, ни чужие. Я видел убитых молодых людей и девушек, растерзанных демонов и эльфов, ангелов с поломанными крыльями, тела кикимор, домовых, орков, гномов, гоблинов и десятка других существ, которым не мог подобрать названия.

— Не смотри, — прошептала Лаврентьева, но не смотреть мы не могли.

Лазарет оказался просторной комнатой с десятком кроватей, стены которой были задрапированы желтой материей. Я рухнул на ближайшую к двери кровать и забылся.

Сон перешел в полубессознательное состояние.

Я ухал в бездну беспамятства, не в силах сопротивляться течению.