Не в мужчинах, а в конкретном человеке!   По-настоящему он изменил не тогда, когда вы застали их – физическая измена бывает случайностью и ее можно простить, если любишь. Но вы же моралистка?  Но тогда  вы должны понимать и то, что намного страшнее измена внутренняя.  Он отдавал мне вас каждый раз, как мы заходили в лифт, трусливо молчал, пока его женщину раздевали глазами.  Услышьте его куцую правду и  решите,  что перевесит для вас – плохое или хорошее в нем? Перестаньте страдать по нему – он того не стоит.

-  Вы тоже, как выяснилось,  вели себя далеко не идеально… в лифте.

  А я же моралистка и вряд ли изменюсь.  Если вас это не устраивает, то тут без шансов, потому что  меня с детства так… - запнулась я,  принимая мелькнувшую мысль: -  Вы что - о детях?  Учиться терпимости  ради них?  Слушайте, вы видите во мне какого-то монстра!

-   Нет, просто слишком категоричную женщину, которая не сможет построить с этим свое будущее, потому что просто  не успеет.  Подумайте об этом - вы умны, Алена.

-  С этой минуты ее имя больше не будет звучать между нами, обещаю вам.  Я давно уже люблю просто память о ней.

  Скорее всего, буду любить всегда, но это уже только память...  благодарность за детей, за наши с ней годы - она заслужила. Идите,  уже темнеет... и вот ваши бойлы, я прочитал инструкцию, –  вздохнул он, протягивая мне пакет, а за моей спиной щелкнул  блокиратор дверки.

 -   Я тоже могу быть неправ и могу ошибаться.  Обдумайте то, что я сказал,  и решайте уже сами…  Я… понимаю, что у меня мало шансов и дело не в том, что вам пока не до новых отношений. Я сказал все это просто для того, чтобы вы знали обо мне.  Какое-то время я буду ждать и не оставлю вас своим вниманием, но погружаться  в вас с головой погожу.

   Это далеко не безопасно.  Подумайте о возможности… нас с вами и дайте мне знать, но как-нибудь милосердно... по возможности, – тихо хмыкнул он, уже не глядя на меня.

     Я  не знала, что сказать на это – просто не представляла себе.  Молча кивнула – видел он это или нет,  и вышла из машины.  Почему-то вспомнилось, что  Олегу нравилось, как я это делаю.  Он говорил, что красиво выйти из машины умеет в лучшем случае одна женщина из тысячи.

     Машина тихо заурчала за моей спиной,  скользнул по земле свет фар, прошелестели шины – он уехал.

  А я еще постояла  над селом, что раскинулось внизу,  даже в таком взъерошенном  состоянии отмечая новую деталь пейзажа –  тонкую белую полосу тумана по всей длине ручья.  Остальное  уже поглотили глубокие сумерки, почти ничего не было видно – домов, отсутствия церкви…  Тихо пошла  по прогретому за день асфальту вниз - навстречу вечерней прохладе.

    В голове барахталось столько мыслей, что я не успевала связывать их  между собой.