Они  втроем с дружками  каждое лето шастали  и рыли, где только успевали.  Даже в милицию их таскали. Этот знает что говорит, потом мне все расскажешь.

-  Да он женихаться пришел,  разве вы не видите?

-  Времени  ему на это не хватит.  Погуляйте,  пока я суп сварю.  Ты супы любишь?  Из крапивы  и щавеля?

    Я согласно кивнула  и попросилась у парня:  - Тогда подожди немного - переоденусь.  Сейчас… я быстро.

   Ромка…  Его звали Роман,  и он провел меня везде и показал почти все то, что обещал,  мы не успели осмотреть только церковь.   Было жарко,  и я радовалась, что взяла с собой  легкое свободное платье и спортивные сандалии.

  Только благодаря удобной разношенной обуви я и выходила  весь этот день почти до самого вечера.  Обратно мы  вернулись,  когда уже стало темнеть.  Баб  Маня покормила нас  и выпроводила гостя со словами «пора тебе», а потом и  «да пошел же ты уже».

   Как и обещала, я коротко поделилась с ней впечатлениями, пообещав все подробности завтра.   У меня появились любимые места в этом селе, которые я потом собиралась проведать  не спеша.  Только так – вдумчиво и с удовольствием,  и нужно было рассматривать  полностью заросшее лесное озерко с остатками  деревянного сооружения в воде у самого берега.

  Под  огромными липами  и молодыми дубами было прохладно, а мы  с Романом  отдыхали, сидя на старой вербе, корявый ствол которой вначале странным образом  стелился над водой, а уже потом поднимался вверх, как и положено нормальному дереву.   Я хотела разуться и опустить  вымученные ноги в воду, но он не позволил:

-  Не стоит,  тут  полно пиявок.  Мы лазили с пацанами… потом  долго кровит и чешется.  Слушай!

    Сильный  плеск и  удар по воде заставил меня резко  дернуться  и впечататься в мужское плечо.

   Роман обхватил меня руками,  прикрывая и  защищая.  В той  стороне, откуда донесся звук,  вода  сильно колыхнулась,  плеснула,  зашевелились  заросли  жирных  водорослей, мелкая частая  рябь дошла до берега и озерко  опять затихло.  Я  высвободилась из тесного захвата и пробормотала, с опаской поджимая ноги, чуточку не достающие до воды:

-  Что это, ты знаешь?  Не утащит за ногу?

-  Карпы, здоровущие карпы.  Больше сотни лет тут живут,  и выловить, гадство,  нельзя – все заросло, видишь как? –  шептал над ухом парень, - вот эти бревна –  остатки кормушки для рыб и дубовые садки для молоди.

  Такие вещи всегда делали из дуба -   в воде с годами он  становится только крепче.  До революции  селом владел помещик, и здесь разводили  карпов, сыпали  им  пшеницу и кукурузу.   Мы пробовали зерном выманить их на чистую воду – ближе к берегу…

-  Сколько тут ее,  той чистой воды?  - тоже опасливо шептала я, боясь  опять  разбудить водяное  лихо.