И понять, наконец, что если речь не о деньгах, а об остальном, то приезжай уже…  дай узнать тебя, проверить – правда ли то, что я поняла  о тебе?  Ведь если это так, то тебя тоже должно тянуть ко мне, ты должен вспоминать тот поцелуй на перроне и вообще… просто обязан вспомнить все остальное!

   Он звонил раз в неделю – регулярно.  Я сама не могла решить для себя – хорошо это или плохо, часто или редко?  Почему  такой  график?  Потому что военный и привык к точности и планированию?  Мне это было непонятно.

   Но с каждым нашим  разговором я чувствовала себя  все раскованнее, все свободнее.

  Наши беседы продолжались все дольше.  Я  грузила его абсолютно не нужными, по логике, подробностями об Ане, о строительстве.  Но, казалось, он слушал все это с большим интересом, переспрашивал, интересовался.  Попросил скинуть ему фото Анны.  Получив его,  сразу же перезвонил и похвалил дочку за то, что та быстро растет и спросил, а нет ли у меня фото, где мы с ней вдвоем?  В ответ я потребовала его – чтобы сравнить…  о  Ване  говорить почему-то стало немного неловко, и я замялась, закрылась…  скомкала разговор.  Но  почти сразу же получила его фото в форме – оливковые брюки и рубашка с коротким рукавом, фуражка с зеленой тульей.   Не благодарила.  Думала. Ваню в промасленном комбинезоне и белье с завязками вспоминала и плакала.  Хотелось верить в хорошее для него.  Но и для себя уже – тоже.

   Наступила осень, а мы все разговаривали по телефону, и  Николай не ехал к нам с Аней. В его словах  так и не проскользнуло что-то большее, чем искренний, а может и просто вежливый интерес.  Теплый тон голоса?  Он  у него от природы такой - донской, чуть гортанный, с мягким выговором.

  Не говором, как  у Вани или Кольки - растеряли Дружанины, уехав из родных мест.

    Дочка уже становилась в кроватке, громко визжала в хорошем настроении и буровила что-то наподобие «мама».   Еще было «веве» - предварительное и совсем еще не страшное, но если уж прорывалось  «бубу» - тогда держись, это Анька  сильно недовольна.  Я писала ее на камеру - вырастет и посмеется над своей недовольной мордахой и вредностным "бубу".  Решилась, наконец,  съездить домой и показать ее родным.

   Потом очень хвалила себя за это, потому что смогла увидеть бабаню  последний раз.

  Она хорошо выглядела и гадючек  с тех самых пор как будто больше не ловила – ничего не предсказывало.  Мы окрестили Аню, и бабаня тоже ездила с нами в церковь.  После обряда подошла к священнику, они поговорили. И он сходил, опять надел на себя длинную полоску ткани, накинул ее бабане поверх платка и они долго шептались о чем-то.  Потом он перекрестил ее голову через эту ткань, снял ее и погладил бабаню по голове.  На следующий день  батя отвез ее к причастию.