Он не только твердил, что «Мир глазами Бензенхавера» непременно превратится в настоящий роман, но и настаивал, чтобы Джон Вулф продал первую главу в какой-нибудь журнал. У Гарпа никогда не было литературного агента; Джон Вулф первый имел дело с трудами Гарпа и старался сделать для него все возможное. Как и для Дженни Филдз.

— Да, продать, — сказал Гарп. — Как анонс самого романа.

— Я бы, пожалуй, предпочел разбогатеть и совершенно не думать о том, что всякие идиоты называют «серьезной литературой», — заявил он Джону Вулфу, отлично понимая, что, конечно, не способен совершенно не думать об этом.

— Господи, что у тебя на уме? — спрашивал его Джон Вулф.

— Не знаю, — отвечала она. — По-моему, он думает, что богатство может его защитить. И всех нас тоже.

— Но я тебе не какой-то вульгарный книготорговец! — возмущался Джон Вулф. — Да и ты не какой-то вульгарный писателишка. Извини, что приходится напоминать тебе об этом! — Джон Вулф был уязвлен до глубины души и сердился на Гарпа, что тот смеет говорить о бизнесе, в котором он, Джон Вулф, разбирается в тысячу раз лучше, чем Гарп.

Но он понимал, что в последнее время Гарпу пришлось несладко, понимал, что Гарп — хороший писатель, который вполне может написать и другие, куда лучшие (по мнению Вулфа) книги, и, наконец, хотел продолжать издавать его книги.

— Я же сказал, что дерьмовый бизнес — все-таки бизнес. Если, по-твоему, эта книга вульгарна, ты тем более легко ее продашь!

— Но дело ведь не только в этом, — грустно заметил Вулф. — Никто не знает, почему книги распродаются быстрее или медленнее.

— Об этом я уже слышал, — сказал Гарп.

Дженни была страшно рада появлению внучки, названной в ее честь.

— Но ведь нас будут путать, — предупреждала она. — Два совершенно одинаковых имени в одном доме…

— Я, например, всегда звал тебя «мам», — напомнил ей Гарп. Но не стал напоминать ей, что некий модный модельер уже назвал именем Дженни одно из своих произведений. Целый год это платье пользовалось в Нью-Йорке большой популярностью: простое белое платье, напоминающее халат медсестры, с большим ярко-красным сердцем над левой грудью.

ПОДЛИННАЯ ДЖЕННИ ФИЛДЗ — так было написано на ярко-красном сердце.

Когда родилась Дженни Гарп, Хелен ничего не сказала. Хелен испытывала благодарность: впервые со дня той страшной аварии она чувствовала себя свободной от безумного горя, которое сокрушило ее после гибели Уолта.

— Но ведь моя история совсем о другом! — сказал Вулфу Гарп. — Вот увидишь.

Хотя мысленно он часто возвращался к первой главе своего романа, опубликованной в порножурнале.