У женщины на портрете более широко вырезанные ноздри и более низкий, чем у нее, лоб…

Глядя на портрет испуганными и зачарованными глазами, девушка увидела и другие различия. Волосы герцогини были чуть темнее, не такого солнечного оттенка. Глаза посажены довольно близко, что подчеркивало ее холодную надменность.

И тем не менее Александра словно смотрелась в зеркало. И что-то в этих холодных, гордых глазах притягивало девушку, не позволяя отвести взгляд. Вдруг Александре показалось, что она чувствует холод, исходящий от женщины на портрете. Она вздрогнула.

Наконец она с трудом оторвалась от лица и посмотрела ниже, где от шеи до пупка открывалось сплошное пространство безупречной белой кожи. Боже милостивый, это и вправду было изображение Александры, но обнаженной, с бесстыдно обнаженными изгибами тела…

— «Нагая вакханка» — так это назвал художник Лоренс. Он здесь воистину превзошел самого себя и очень не хотел расставаться с этим портретом, но и не хотел заканчивать его, хотя тот, кто заказал портрет, предлагал за готовую работу целое состояние. — Резкий голос герцога безжалостно грохотал в ушах Александры. — В конце концов я дал такие деньги, что художник просто не смог устоять. И добавил к этому кое-какие условия. — Угроза, прозвучавшая в голосе герцога, не оставила у Александры сомнений относительно того, каковы были эти условия. — А потом и Принни попытался вступить в торг, ему захотелось иметь это полотно в Карлтон-Хаусе. Но он оказался не слишком проворен. Ну так как, ты по-прежнему станешь утверждать, что на земле может существовать вторая такая женщина, как ты? Давай, — лишенным выражения голосом произнес герцог, — убеди меня! Попробуй доказать, что глаза меня обманывают.

Но Александра просто не находила слов. Да и как ей спорить с таким неопровержимым доказательством — с портретом, который почти в точности повторяет все ее черты?

За ее спиной прозвучал издевательский смех герцога.

— Думаю, тебе это не удастся, даже при всей твоей наглости.

И лишь теперь Александра заметила темное пятно на пышной, роскошной груди. Нахмурившись, девушка приблизилась, чтобы повнимательнее рассмотреть, что же испортило работу Лоренса. И, к собственному ужасу, поняла, что отнюдь не клякса красовалась на коже цвета слоновой кости… из холста торчала украшенная драгоценными камнями рукоятка кинжала.

— Боже!.. — выдохнула Александра, и ее взгляд в отчаянии метнулся к натянутому лицу герцога.

— Боюсь, художник здесь ни при чем, да и Бог тоже, — проговорил Хоук с хриплым смехом. — Я в тот вечер был изрядно пьян, но вообще-то на меня слишком подействовали слезы Робби. — Лицо герцога исказила болезненная гримаса, и прошло несколько секунд, прежде чем он, взяв себя в руки, смог заговорить снова.