Он почувствовал, как она обеспокоенно зашевелилась на его коленях, и новый всплеск желания пронзил его.

«Я заставлю погаснуть этот огонь», — поклялся он себе.

А Александра Мэйтланд, сидящая на его коленях, начала медленно возвращаться к реальности жизни. Она просыпалась, и ее чувства понемногу настраивались на окружающую действительность. Сначала она смутно ощутила покачивание шлюпа, острый запах морской воды, резкие крики чаек. Слишком холодно для Мадраса, рассеянно подумала она. И пахнет не так.

А потом девушка заметила кое-что еще. Почувствовала под собой напряженные мужские бедра, крупные руки, держащие ее… пальцы в своих спутанных, наполовину промокших волосах…

Нахмурившись, она попыталась освободиться от его объятий, встряхивала головой, чтобы избавиться от обрывков сна, плавающих в ее мозгу.

— Осторожнее, Изабель. Вряд ли ты сейчас сможешь идти. В низком голосе прозвучало что-то странное, затаенное…

и в то же время повелительное и холодное. Александра вспомнила этот голос, вспомнила и точеное лицо ее преследователя. И тут руки Александры натолкнулись на обнаженное тело, ее собственное тело! Она мгновенно открыла глаза — и увидела маленькую каюту, открытый иллюминатор, разобранную постель… И загорелое, мрачное лицо с задумчивыми серыми глазами.

— Бог мой, что вы сделали?! — вырвался у нее полный отчаяния крик.

На этот раз Хоук не стал удерживать ее, позволив женщине выскользнуть из его объятий. Сидя в кресле, он молча наблюдал, как она неуверенно дошла до стены и прислонилась к ней.

Александра чувствовала, что под его холодностью скрывается буря. И, вглядываясь в его бездонные глаза, молча молилась о том, чтобы он не сказал: случилось то, чего она боялась больше всего…

— Что я сделал? — Хоук мрачно рассмеялся. — Похоже, я спас тебе жизнь. Но вообще-то вопрос в том, — медленно продолжил он, — что сделала ты, Изабель.

Александра схватила что-то мягкое, шерстяное и прижала к себе, тщетно пытаясь соблюсти приличия и не осознавая, что у нее в руках его сюртук.

— Я? Я не сделала ничего, зато вы преследуете меня с того самого момента, как проклятая судьба столкнула нас. А теперь вы… — Ее голос надломился, Александра почувствовала, что не может больше выговорить ни слова. Ей казалось, что, если она выскажет свои опасения, они мгновенно станут реальностью.

— Я всего лишь стремлюсь доказать, что ты постоянно лжешь, дорогая. Должен признать, в ту минуту, когда ты была на волосок от смерти, меня охватило искушение позволить тебе умереть, но, к сожалению, я не смог преодолеть все то, что привито воспитанием. — Высокий человек, развалившийся в кресле, холодно и демонстративно оглядел ее ноги, не закрытые его сюртуком.