Хоук молча проскользнул через тихие рощицы, мимо подвыпивших возлюбленных, мимо киприоток с холодными, оценивающими глазами, мимо праздношатающихся типов, ищущих ночных забав… Он накинул на голову Александры ее пелеринку, чтобы защитить девушку от взглядов случайных встречных, среди которых вполне могли оказаться и знакомые ему люди. Пусть уж они подумают, что он подыскал себе некую легкомысленную девицу, решил герцог, пусть думают, что его одолела примитивная похоть. Это вполне понятно людям из общества.

Впрочем, насмехаясь над собой, подумал Хоук, похоти-то в нем и в самом деле было предостаточно.

В его чреслах росло напряжение, причинявшее ему такую боль, что он едва мог идти. Но к простому желанию примешивалось множество самых разнообразных чувств… тут были и нежность, и уважение, и желание вечного обладания, несмотря на то что сейчас ему страстно хотелось просто затащить ее в какой-нибудь уединенный уголок Воксхолла и наложить на нее клеймо своей страсти…

Но он не сделал этого. Он заставил себя не обращать внимания на низкий смех прячущихся в темноте любовников, на сплетенные тела, полускрытые зеленью кустарника.

Его грудь горела оттого, что к ней прикасалось прекрасное тело Александры, оттого, что нежное дыхание девушки проникало сквозь ткань рубашки… И каждый шаг давался Хоуку с трудом. «Нет, — твердил он себе, — только не сейчас».

Александра весила совсем немного, однако лоб Хоука покрылся испариной, и ему показалось, что прошла целая вечность, прежде чем они добрались до кареты.

Джефферс бросил на Хоука быстрый взгляд и торопливо опустил ступеньки кареты.

— Домой, ваша светлость?..

Хоук не сразу ответил, и как раз в это время раздался другой голос:

— Куда ты ее везешь?

Это был Морлэнд, холодный и настороженный.

Хоук, резко обернувшись, нахмурился, увидев своего друга, только что вышедшего из-за зеленой изгороди.

— Повторяю, Хоук, — куда ты ее тащишь, черт тебя побери?! Александра попыталась поднять голову, но Хоук, положив ладонь ей на лоб, снова прижал ее к своей груди. Не говоря ни слова, он повернулся, внес ее в карету и уложил на сафьяновое сиденье.

А потом, злой и напряженный, вышел наружу.

— Тони, позволь мне сейчас воспользоваться твоей квартирой. Я не могу вернуться на Бедфорд-сквер… Ей пришлось нелегко… Это был Одре, будь он проклят! Чертов дурак принял ее за Изабель, и чуть не…

— Ну, насколько я понимаю, от него ей досталось куда меньше, чем от тебя, — язвительно откликнулся граф.

Хоук стиснул зубы, едва сдерживая бешенство.

— Тони, не пытайся на меня давить, предупреждаю! Не сегодня.

— Неужели это угроза, мой дорогой Ричард? — Голос Морлэнда прозвучал пугающе.

Глаза Хоука сверкнули. Он уже сжал кулаки, но вовремя остановился. Глубоко вздохнув, он встряхнул головой.